Страница 103 из 111
– Не хочешь – не надо. Я просто буду с тобой. В этом захолустье нет ничего достойного. Когда вернемся в столицу, я прикажу приготовить для тебя самые изысканные кушанья.
С бесконечной нежностью он погладил ее по волосам, затем снова подхватил на спину.
– Пойдем, купим тебе платье. – С этими словами он бросил на стол серебро.
На улице, увидев у лоточников интересные вещицы, он тут же их покупал и протягивал женщине на своей спине. Она не брала их, но он по-прежнему продолжал покупать.
– Кажется, я никогда ничего тебе не дарил, – с горечью произнес он, обернувшись к ней. Он так и не смог вспомнить ни одного подарка, ни одного нежного поступка.
Но отныне он будет дарить ей все, чего бы она ни пожелала.
Встречные прохожие шарахались, лоточники разбегались, никто не брал серебро. Ему было все равно. Погруженный в тихий разговор со своей женщиной, он с искренним интересом рассматривал товары в лавках по обеим сторонам дороги, чтобы найти то, что ей понравится.
Но когда до лавки портного оставалось совсем немного, в дальнем конце улицы внезапно появилась разъяренная толпа с мотыгами и серпами в руках, которая угрожающе двигалась в их направлении. Среди криков и проклятий слышались рыдания:
– Скорее! Вот он! Хватайте его…
– Убейте его… Убейте этого сумасшедшего, который похищает мертвых…
– О небеса… Мое бедное дитя… Моя несчастная доченька…
И только отшвырнув несколько человек, он наконец расслышал их слова и замер в ужасе. Тут же спустил женщину со спины, отодвинул прядь волос, закрывавшую ее левый висок. Пристально всмотревшись, он, охваченный волнением, для верности откинул прядь справа – и застыл, словно каменное изваяние. Затем, задрав голову к небу, рассмеялся радостным и почти безумным смехом. Но в следующее мгновение смех сменился рыданием, полным такой глубокой скорби, что толпа в замешательстве отступила. Никто не осмеливался подойти, даже самые яростные крики стихли.
Телохранитель в лазурно-зеленой одежде, который все это время следовал за ним, прошел к нему сквозь беззвучно расступившуюся толпу и набросил накидку на своего господина.