Страница 99 из 223
Тонкая грань
Есть одна хитрость, которую Хильда и ее коллеги использовали в конце сороковых — начале пятидесятых годов. «В самолете DC-3 дверь в кабину пилотов постоянно была открыта, — рассказывает Хильда. — Пассажиры могли заглядывать внутрь, и им там все нравилось. С тех пор как прокатилась волна угонов[136], это стало запрещено». После событий 11 сентября пилоты сами стали исчезать за закрытыми замками.
«В тот период у нас в Sobelair тоже были типы, которые, только увидев мусульманина, смотрящего на часы, сразу думали, что на борту есть террорист, — говорит Грита, которая была в профессии двадцать пять лет. — Тогда я отзывала их в сторону. «Все иногда смотрят на свои часы, чтобы понять, успеем ли мы отправиться вовремя, — говорила я. — То, что он ходит туда-сюда, объясняется тем, что он моет руки перед молитвой. Мы всегда следим за такими вещами». Я старалась успокоить тех людей, не вдаваясь в стереотипы, которыми они мыслили. Это была тонкая грань, но в конце концов учишься чувствовать подобные вещи».
Опыт не всегда выручает, считает Джон — бывший стюард Sabena: «Однажды мне пришлось принять решение, в правильности которого я до сих пор не уверен. Я был старшим бортпроводником на дальнем рейсе, который мы выполняли на «Боинге 747». На борт зашла семья с маленьким сыном. Я бросил взгляд на ребенка и сразу почувствовал, что к нему нужно присмотреться. Мальчику было лет десять, и он был очень напряженным. Я подумал, что он точно будет бояться, но все зашло намного дальше.
Позже, когда я подошел к его отцу, то сам испугался, потому что увидел, что мальчик был связан. Оказалось, что ребенок — аутист, который летел в Америку, чтобы поплавать с дельфинами, и, по словам его отца, мог плохо реагировать во время взлета и посадки. И в самом деле, он стал вести себя все более дико и даже начал выть. У отца случилась паника, и мне ничего не оставалось, кроме как доложить обо всем в кабину пилотов.
Из-за этих американцев на борту мы рисковали получить целую кучу жалоб от людей, сидящих по соседству с неспокойным мальчиком. Я не мог посадить ту семью отдельно, потому что самолет был заполнен. Взвесив все «за» и «против», мы решили снять этих пассажиров с рейса. На следующий день на первой полосе The Daily Mirror было написано: «Sabena refuses child with autism»[137]. В главном офисе Sabena меня заверили, что я все сделал правильно, но мысли об этом случае преследуют меня до сих пор».