Страница 90 из 223
Лицемерие
«Я выучила один урок, — говорит Нора. — Если кто-то приятно смеется, остерегайся. И наоборот, если кто-то вредничает, то он все еще может оказаться милым человеком. Я помню рейс из Нью-Йорка в самый разгар сезона. Я была старшей бортпроводницей в первом классе, где провела последние десять лет своей карьеры. Это была работа мечты, но это была тяжелая работа. Иногда мы совершали пять Нью-Йорков друг за другом: рейс туда, немного времени на сон и рейс обратно — и так целую неделю. Было жарко и душно: нам приходилось сначала долго ехать в микроавтобусе до аэропорта и там часто подолгу сидеть в полностью загруженном самолете, ожидая разрешения на вылет. Ко мне прилипала одежда, бизнесмены в первом классе были на грани срыва, потому что им тоже все это надоедало.
Как только я сказала Люку, стюарду, с которым я всегда работала, что собираюсь побить одного из них — образно выражаясь, конечно, — к нам зашла шикарная пара среднего возраста. «Bonsoir, madame, bonsoir, monsieur»[126], — приветливо сказали они. Люк и я стали похожи на цветы, которые наконец-то полили. Эти люди были довольны всем, что мы приносили: газетой, журналом, бокалом шампанского. Наш самолет, как всегда, долго выруливал на взлетную полосу, и, когда мы наконец ее достигли, я услышала крик на последнем ряду, где сидела та пара. Мадам ругалась на Люка, потому что он во время обслуживания нечаянно наступил ей на ногу. Он очень сильно извинялся, но с любовью к нему было покончено на весь оставшийся полет. Классика.
Через какое-то время мы сами стали немного лицемерными. Мы были дружелюбными, но не всегда это было искренне. Когда я ушла на пенсию, то какое-то время не хотела видеть людей. Иногда пассажиры действительно заходили слишком далеко. Один раз я чуть не задушила одну женщину. Это была американка, которая сидела в первом классе и все время меня изводила. Я не знаю почему, но она явно что-то имела против меня.
Когда утром я проходила мимо нее с кофейником, она выставила две чашки перед собой и сказала: «Fill ‘em up!»[127] Я кивнула и наполнила их до отметки. «Fill ‘em up, bitch!»[128] — приказала она. Я объяснила ей, что не могу наполнить чашки до самого края. Если бы самолет накренился хоть на миллиметр, она бы обожглась. Но она настаивала. И тогда самолет действительно накренился, и горячий кофе вылился ей на руки. «It’s your fault, you bitch!»[129] — стала кричать она и опрокинула эти две чашки на мою голову. Я схватила ее за горло, но мой коллега-бортпроводник сразу же оттащил меня от нее. Это было самое ужасное, что мне пришлось пережить на борту».