Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 80 из 223

Одинаковая пенсия

«В некоторых семьях происходили ссоры, потому что муж был членом APNC, а жена хотела в BCFH, — улыбается Моник. — Наше объединение было чем-то особенным, потому что, кроме амазонок, до тех пор в истории было мало примеров, когда женщины собирались в группу независимо от того, католички они, социалистки или еще кто. Сначала все игнорировали BCFH, но после указа 1975 года наша организация стала официальной, и мы получили право голоса, такое же, как и у пилотов».

Свободный выбор прически и разрешение носить вместе с обручальным какое-то еще кольцо стали первыми трофеями, которые отвоевали женщины из BCFH. Это было только начало, потому что за этим последовало устранение дискриминации по возрасту, обеспечение выплаты пенсии и повышение по службе. «В начале 1966 года зарплаты у бортпроводников и стюардесс наконец сравнялись, — говорит Моник. — Тогда я сразу же стала зарабатывать столько же, сколько и мои коллеги-мужчины, но вопрос по поводу пенсии оставался открытым».

С 1964 года летный персонал в Бельгии имел право получать специальную пенсию по возрасту, но стюардессы никогда не могли набрать необходимых двадцати трех лет, учитывая, что при устройстве на работу они не должны были быть моложе двадцати одного года, а в сорок лет должны были уже уйти с нее.

«В BCFH я была présidente, потому что была самой старшей, и работала в грозном тандеме с моей коллегой, которая была sécretaire-générale[108]. Помимо всего прочего, мы вместе хлопотали о пенсии. После пятидесяти пяти лет я собиралась получать пособие по безработице, потому что отказывалась уходить на пенсию, как того хотела Sabena. Не могло же быть так, чтобы мужчины могли оставаться и работать дальше, а я нет? Однако дело повернулось таким образом, что Sabena выбрала кратчайший путь и сразу же уравняла всех перед законом. Согласно новому трудовому договору, на пенсию по исполнении пятидесяти пяти лет должны были уходить и стюардессы, и стюарды.

Конечно, это было против воли моих коллег мужского пола, которые до этого могли продолжать работать годами. Некоторые были на меня так злы, что кое-кто пришел меня предупредить: «Ces gas vont te tuer, Monique»[109]. К счастью, до этого не дошло».