Страница 26 из 223
Другие времена
Брюсселец Тео Шасни должен был терпеливо ждать своей очереди, чтобы приступить к работе. «В то время шла Всемирная выставка Expo 58, и Sabena решила нанимать только девушек, — вспоминает он. — В Air France мне даже пробоваться было нельзя, потому что у меня не было французского гражданства, а в KLM нанимали только голландцев. Поэтому я пошел служить добровольцем в Военно-морской флот.
В 1961 году, через два года после моего первого собеседования в Sabena, я получил письмо, в котором меня приглашали для знакомства. Но неделю спустя пришло другое письмо, в котором встреча отменялась. Я был невероятно подавлен, но через три дня пришла телеграмма, которая призывала приходить к ним как можно скорее.
В конце концов группой из тридцати человек мы приступили к обучению. В моем потоке было несколько военных пилотов, но они не имели права летать в гражданской авиации, parce qu’ils avaient mis la veste blanche[28] — или, другими словами, потому что они давали присягу в армии. Они могли работать стюардами, но больше никогда не могли претендовать на должность пилота.
Мой первый полет — мне тогда было 23 года — был в Люксембург на самолете DC-3, — продолжает рассказ Тео. — Это летательный аппарат середины 30-х годов с двумя двигателями. Он вмещал двадцать человек. В основном нашими пассажирами были бизнесмены. Самолет взлетел, коснувшись хвостом земли, но сумел набрать нужную скорость. Перед полетом наземный инженер по окончании осмотра должен был вытаскивать из крыльев две деревянные болванки и отдавать их стюарду или стюардессе. Те, в свою очередь, относили их в кабину пилотов. Это был знак для капитана: если болванки в кабине, можно взлетать. DC-3 не был поставлен под давление[29], и дверь самолета можно было открыть даже во время полета. Но и летали мы, конечно, не на десятикилометровой высоте, как сейчас.
В какой-то момент капитан спросил меня: «Qu’est-ce que tu manges?»[30] Я опешил, подумав, что пилот хочет чего-то особенного. Но мы ведь не должны спрашивать членов экипажа об их предпочтениях! Второй пилот увидел мое замешательство и объяснил, что по радиосвязи он передает диспетчерам в Люксембурге информацию о том, чем хотят пообедать сотрудники. Те сообщают это ресторану — к тому времени, как мы приземлились, все было готово. Красивая жизнь началась».
Также и Хильда Андриссен — 90 лет, уроженка Берхема — не могла сразу же приступить к работе: «Я хотела стать стюардессой, потому что любила путешествовать. В то время эта работа была настоящим приключением. Моя мама была не в восторге от этой идеи, но отчим меня подбадривал. Я проходила собеседование в Sabena в 1948 году, и во время медицинского осмотра я получила отвод. В детстве я часто болела бронхитом, и они увидели шрамы на легких. Это им не понравилось. По совету знакомого я поступила на работу в наземный персонал. Там, по крайней мере, я была немного ближе к самолетам. Через два года я снова сдала все экзамены, и тогда мне неожиданно разрешили подняться в воздух.
Работая в составе наземного персонала, я встречала пассажиров, которые приезжали из города в аэропорт на автобусе, и сопровождала их до таможни и паспортного контроля. В то время мы провожали их почти до самолета. Для многих это был первый полет. Только колонисты, которые постоянно летали в Конго и обратно, немного привыкли ко всему этому».