Страница 24 из 223
Чувство такта
Нора начала работать на двадцать лет раньше, чем Ингрид, в 1956 году, и все еще прекрасно помнит свое собеседование. «Дверь открылась, и там сидели пятеро мужчин — все загорелые, с сияющими белоснежными улыбками и в великолепной темно-синей униформе, — вспоминает она. — Они все принадлежали миру, который я себе даже представить не могла. Рядом с ними, и это меня шокировало, сидела женщина в униформе и в шляпке в морском стиле. Она была главной стюардессой авиакомпании и в то же время первой стюардессой, которую я видела в своей жизни. Она курила сигарету, а ее скрещенные ноги лежали на краю стола. Я чувствовала себя фермершей, которая оказалась рядом с жителями Голливуда.
Мужчины очень дружелюбно «допросили» меня на немецком, английском и французском. Все прошло хорошо. Потом заговорила она: «Девушка, у вас есть пассажир на борту, который страдает ожирением. Он занимает свое место, берет ремень безопасности, но не может его застегнуть. Он зовет вас. Что вы ему скажете?» Я тогда не знала, как выглядит ремень безопасности в самолете, но, собственно говоря, не о нем шла речь. Я ответила, что скажу ему, что ремни побывали в химчистке и из-за этого стали короче. «Браво, — сказала она. — У тебя есть чувство такта». Позже, когда я управляла экипажем, для меня также всегда было важно, чтобы у стюардессы были красивые глаза.
Мне разрешили начать обучение, а вот двух других девушек из моей школы, которые казались мне очень умными, отчислили. К счастью, там я встретила Марту, которая тоже была из Антверпена. Она записывала все лекции, а я перепечатывала их по вечерам. Мы хорошо готовились. Так было нужно, потому что курс был полностью на французском. На голландском разговаривать было нельзя. Другие, франкоговорящие девушки иногда копировали нас с наигранным акцентом — так раньше разговаривали велосипедисты. Это расстраивало меня до глубины души, но я говорила себе: «Молчи!» Вообще-то мне палец в рот не клади, но я решила ничего не говорить, а только слушать. Они считали меня робкой, но я просто молча училась их произношению и французскому «р». Марта отказалась разыгрывать комедию, но из-за этого ее французский совершенствовался не так быстро. Она должна была учиться на три месяца дольше, чем я».