Страница 190 из 223
Индийские сироты
Ингрид де Схрейдер тоже открыла для себя целый мир благодаря тому, что начала работать в юном возрасте: «Особенное впечатление на меня произвели некоторые рейсы из Бомбея в Брюссель. Это было в середине семидесятых годов, мне было двадцать с небольшим, и я познакомилась на наших рейсах с бельгийской организацией, которая занималась вопросами усыновления индийских детей. На самом деле это была маленькая команда — двое мужчин и две женщины, которые въезжали в Индию, чтобы забрать сирот. Детям было от нескольких месяцев до трех лет, и иногда на борту находились по двадцать малышей.
К тому времени, когда все дети оказывались в самолете, их сопровождающие уже валились с ног от усталости. Детей, украшенных цветными браслетиками и колечками в носу, нужно было освежить и накормить. Я помогала, как могла. Один раз произошел очень трогательный момент, когда маленькая девочка почувствовала, что о ней хорошо заботятся. Это было похоже на любовь и внимание, к которым она скорее всего не привыкла, потому что у себя на родине она была одной из многих. И она меня не отпускала, цеплялась за мои ноги, и я даже не могла работать. Она не понимала английский, но все равно не сдавалась. Во время посадки она сидела у меня на коленях. Я бы сразу же забрала ее домой, если бы могла.
Я была растрогана, но индийские пассажиры на борту сочли такое поведение ужасным. Согласно их кастовой системе, такие усыновления были абсолютно неприемлемы. Они вели себя очень агрессивно по отношению к нам и к детям. Из-за этого такие рейсы еще больше запали мне в душу».
Для Тео, который начал свою работу в Sabena в 1961 году, командировки в Бомбей тоже стали откровением: «Мы ночевали там в одном из самых роскошных отелей — Тадж-Махале. Один из наших пилотов, очень хороший человек, однажды привел к себе маленьких брата и сестру, которые стояли на улице и просили милостыню. Он переодел их в чистую одежду и позволил им сходить в душ в своем номере. На следующий день он хотел сделать то же самое, но директор отеля пришел к нему и сказал, что то, что он сделал, запрещено. Нельзя было проводить в здание уличных детей.
Из нашей рикши мы видели детей, которые сидели в железных клетках и ждали, когда кто-нибудь придет и купит их или надругается над ними. Столь же ужасно было видеть детей, у которых не было одного глаза, руки или ноги. Их изувечили собственные семьи, так как родственники считали, что таким способом дети выпросят на улице больше денег. Тем временем мы останавливались в отеле, где роскошь не знала границ. В меню были лучшие вина, а персонал всегда носил белые перчатки. От этого разница казалась еще более вопиющей».