Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 169 из 223

В облаках

Желательная и нежелательная близость

Удовольствие так же старо, как и человечество. И во время первых регулярных рейсов пассажиры не могли устоять перед соблазнами. С тех пор Mile High Club[202] не перестает принимать в свои ряды все новых членов. Чтобы испытать удовольствие от любви на большой высоте, люди всех мастей и должностей во все времена проявляли креативность. Да, и даже летный персонал. Близость на борту не приветствуется, но некоторые люди готовы проявить изобретательность, чтобы получить удовольствие.

«Большинство пассажиров вели себя, конечно, хорошо, но иногда они по двое ложились под одеяло или вместе проскальзывали в уборную, — говорит Мари-Поль, которая работала в Saudia Airlines с 1974 по 1988 год. — Что я тогда делала? Ничего. Вы же не пойдете стучать им в дверь? Потом я могла сказать что-то вроде: «I hope you had a good time»[203] или «Should I put it in the newspaper?»[204] Такие шутки допускаются. В конце концов это мелочь. Мне кажется, раньше такое случалось чаще, чем сейчас, потому что сегодня люди боятся zero tolerance[205], но я не уверена».

Дело в том, что раньше пассажирам было легче это сделать. «В маленькой версии DC-6 было местечко, которое мы называли honeymooner[206], — говорит Элис. — Это была отдельная зона с кушетками и спальными местами, которые люди могли снять в аренду за пять тысяч бельгийских франков. Это были огромные деньги в пятидесятых-шестидесятых годах. При этом пассажиры должны были освободить кушетку на время взлета и посадки, то есть они могли лежать в постели не больше четырех-пяти часов. Если мы, например, отправлялись в Леопольдвиль, то делали как минимум две остановки: в Лиссабоне или Риме, а также в Триполи или Кано.

Иногда мы стеснялись сообщить в кабину пилотов, что все honeymooner разобраны. Я считала, что, если бы те кушетки могли говорить, они бы рассказали немало историй. В любом случае нас они развлекали».

«Для меня это всегда было поводом посмеяться, — подтверждает Нора, которая обучалась вместе с Элиз. — В то же время я считала это идиотизмом. Ради бога, кто сейчас мечтает о том, чтобы сделать это в самолете, особенно в туалете? Некоторые пассажиры с пониманием относились к нашим деликатным замечаниям. У меня на борту пару раз были танцоры из труппы балетмейстера Бежара. Это были особые случаи, чаще всего гомосексуалисты. Если я просила их не ходить в туалет по двое, они сразу говорили: «Oui oui, on a compris»[207].

Один раз мне пришлось засмущаться. Мы только что зашли на борт, и одним из пассажиров был священник. Рядом с ним села женщина, которая не была с ним знакома. Когда я чуть позже проходила мимо, я была в шоке от того, что увидела: она, если позволите так выразиться, обслуживала того священника. Одеяло сверху было недостаточно большим, чтобы это скрыть».