Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 126 из 223

Наверху в баре

Моник, начавшая работать в 1954 году, больше всего любила сервис à la française: «Мы приносили блюдо с мясом или рыбой, овощами и картофелем, а пассажиры обслуживали себя сами. Благодаря этому они чувствовали некоторую ответственность, если можно так выразиться. Они накладывали на свои тарелки столько, сколько могли съесть. Я научилась этому у своей мамы: ты можешь что-то оставить на своей тарелке только в том случае, если наполнил ее не сам.

Остатки еды вызывали грусть. К примеру, когда мы прилетали в Нью-Йорк, мы должны были собрать все отходы в мешок и выкинуть, даже если это были свежие фрукты, половина лобстера или высококачественное мясо. Ввозить еду в США было запрещено. Поэтому я больше любила летать в Монреаль, где мы могли взять с собой излишки и потом доесть их на пикнике».

«Рейсы дальнего следования были хороши еще и тем, что мы могли подождать, пока самолет не наберет высоту, и только тогда доставать столовые приборы, — говорит Изабелль, начавшая работать в 1984 году. — Когда мы летели в Лондон, то должны были еще во время взлета начинать сервировку, иначе нам не хватило бы времени на обслуживание. Работать в первом классе было ужасно: успеть принести газеты, еду, напитки — кофе или чай — и десерт — и на все это меньше часа».

Совершенно иначе было на межконтинентальных рейсах в Jumbo Jet. «Первоклассники — мужчины и женщины с большими деньгами и уважением в обществе — могли подняться по лестнице наверх в бар, — рассказывает Изабелль. — Там им подавали аперитив с горячими закусками, и после еды они могли что-нибудь заказать. Мы замечали, как они постепенно пьянели — некоторые начинали придираться или ныть. На самом деле это было отвратительно, но у меня получалось оставаться с ними дружелюбной. Если тебя что-то раздражает, ты чувствуешь себя ужасно.

Продавать, делать инвентаризацию, считать кассу — это все скучно. Такую работу поручали самым неопытным коллегам, потому что бортпроводники со стажем обслуживали первый класс. Некоторых из них мы называли вязальщицами, потому что на отдыхе они сидели и вязали. Одна из них была очень красивой, с прической, как у Брижит Бардо. Но она пила. И чем больше она пила, тем более приветливой становилась, в том числе и с пассажирами. Потом она засыпала».