Страница 47 из 119
Это она у меня нахваталась суеверных глупостей. Впрочем, что я хочу от просвещенного XVIII века, если в ульрапродвинутом XXI веке все еще «присаживались на дорожку», плевали через левое плечо, если черная кошка перебегала дорогу, и шарахались от «пятницы тринадцатого»? Пусть в городах такие персонажи, как «баба с пустыми ведрами» в основном ушли в прошлое (далеко не везде), то про языковые анахронизмы, типа «зажечь свет» или «потушить свет», и говорить нечего. Или прекрасная фраза: «Сделай огонь тише». На электроплите.
Ладно, отвлекся.
В общем, да, сроки у Лины уже поджимали. Лисавет давила мне на хвост и шею. Она хотела Павла. Наследника мужеского полу. Номер с нашей дочерью-первенцем ей крайне не понравился. Матушка не хочет впредь смены династии. Мы с Линой примем фамилию Романовы, и будущий (даст бог) Павел тоже будет Романов. И далее только Романовы. Мужеского полу. Только так.
Многие думают, что Павел это придумал вдруг и с бухты-барахты. Это не так. Это воля Елизаветы Петровны, не зря она самолично воспитывала и учила внука. Переворот Кати-2 лишь затормозил процесс, но благодарный внук Лисаветы довел его до логического завершения.
В общем, Наталья Петровна, великая княжна, растет, но императрица хочет великого князя – наследника короны. Только так. И если мы с Линой не справимся в этот раз, то будем рожать до упора.
И так при дворе и вокруг него, включая иностранные посольства, начались игры вокруг Натальи и перспектив. Она ведь – первенец и когда-нибудь выйдет замуж. Ей понадобится муж-консорт. А лучше соправитель. Нужный человек, который будет править вместо дуры-жены с короной. А их сын унаследует родовую фамилию отца.
Суета и интриги становились все гуще и ярче. Конечно, это нервировало Лисавет. Потому Наталья не была провозглашена никем, более великой княжны. Все еще действовал дурацкий принцип Петра Великого: «Наследник тот, на кого укажет государь». Со мной такой номер прошел, но Лиза больше не хотела случайностей. Нужен ЗАКОН. Пока действовал Манифест Иоанновны, который расписывал, кто за кем и когда, но он был завязан на частные случаи и не годился как Универсум. Как воля Господня. Чтоб никаких сомнений. Чтоб власть не была и не могла быть поколеблена ни на один миг.
Ни на миг.
Я знал, чем закончилась эта механическая идиллия. 1917 годом. Ольга Николаевна была бы прекрасной императрицей, но ее царственный папа не посмел нарушить уложения Закона о престолонаследии Павла Первого и тем обрушил власть короны.
Пока я мучительно ищу варианты и формулировки, чтобы мои потомки не попали в эту ловушку. В части отложенного принятия короны, в частности. Чтобы никакой Михаил Александрович не уничтожил монархию своей безвольной глупостью.
Ни Елизавете Петровне, ни Павлу Петровичу такое даже в голову не могло прийти, но я же знаю.
Прибежала Екатерина Антоновна и взобралась мне на колени, по-хозяйски оглядывая угощения на столе.
– Как она? – спросил Разумовский, указывая на мелкую законную претендентку на престол Всероссийский. – Слышит хоть что-то?
Киваю.
– Если хлопнуть в ладоши у нее за спиной, она обернется. А так – трудно сказать. Я учу жестовому языку, а Лина учит ее читать по губам. Выписали ей специалистов. Если вообще есть специалисты в этой области. Будем и письму учить. И читать написанное. А ваш как?
Леха усмехнулся.
– А что с ним сделается? Все хорошо.
Помолчали, отпивая чай.
Лина светски поинтересовалась:
– Какие сплетни при дворе?
Разумовский лишь иронично усмехнулся.
– Каролина, ну, какие могут быть сплетни? Кто с кем спит, кто кого вызвал на дуэль, кто по пьяни выпал из кареты, а его слуги хватились только через час.
Моя жена рассмеялась.
– Что, такое правда было?
Кивок.
– Было.
Следующие минут десять Леха расписывал в цветах и красках, как какой-то там вельможа проснулся под утро в цветах ромашки, а тут вернулись его слуги…
Было весело. Лина смеялась. Алексей хороший рассказчик.
Наконец, моя любимая сообщила, что от смеха у нее уже живот болит, и она пойдет отдыхать, пожелав нам хорошего вечера.
Леша поцеловал ей ручку, и она нас оставила у стола.
Спрашиваю по-русски:
– Пройдемся?
Разумовский кивнул.
– Пожалуй. Показывай свои чудеса чудесные.
– Хорошо. Покажу. Тут недалеко.
Мы прошлись по аллеям парка, и Алексей заметил:
– А у вас уютно стало. Прошлый раз парк сильно заросшим был. Твое творчество?
Усмехаюсь.
– Ну, Леш, сам подумай, откуда у меня лишнее время на сад с парком? Нет, конечно. Это все Лина.
Кивок.
– Я так и полагал. А у твоей жены прекрасный вкус и чувство гармонии.
– Да, этого у нее не отнять. А вот мы и пришли.
Перед нами раскинулся обширный пруд. И некие строения на его берегу. Довольно большие. И здесь, и дальше в глубину парка. С трубами в небо. И причал. И не только для прогулочных лодок. И небольшой пароход, пришвартованный у причала.
Разумовский, глядя на дымящую трубу, удовлетворенно кивнул:
– У тебя тут целая фабрика уже.
– Кому сейчас легко? Системы парохода вот обкатываем на модели.
– А где вы его построили?
– На верфи. Потом частями привезли и тут собрали.
– Ну, пароход твой я уже видел. Что новенького покажешь?
Усмехаюсь:
– Пойдем внутрь. Покажу. По секрету. Большому-пребольшому!
Алексей торжественно-шутейно приложил руку к сердцу и выпучил глаза от непереносимой важности момента.
– Я никому не скажу! Клянусь! Только Лисавете!
Мы рассмеялись.
В нем умер талантливый лицедей. Впрочем, почему умер?
– Идем.
А показать мне было что.
Огромная продолговатая деревянная бочка с башенкой. В башне и бортах стеклянные окна. Медь. Железные обручи. Кожа. Стыки в бочке и периметр стекол залиты свинцом, сама бочка покрыта жиром. Лесенка приставная.
От носа отходит длинный шест с креплением и штырем.
Разумовский тоже не вчера на свет родился и понимал, о чем речь.
– Потаенное судно Никонова?
Киваю.
– Да, развитие идеи. У него тогда не получилось. Катастрофы за катастрофами. После смерти деда идею Адмиралтейство зарубило, а самого Никонова отправили в Астрахань.
– Да, помню эту историю. Думаешь, что у тебя получится?
– Не думаю. Уверен в этом. Когда-нибудь. Может завтра, а может, и через сто лет. Но непременно получится. Верю. Заглянешь внутрь?
Тот покачал головой.