Страница 39 из 119
– Думаю вот, что заказать тебе на обед. Или самой приготовить?
Но муж не был преисполнен игривости.
– Ты как себя чувствуешь? Запахи всякие не беспокоят?
Жена наследника престола покачала головой.
– Пока нет. Даст бог, я переживу начальную стадию беременности без этого. Но на все воля Его. Я выдержу. Не волнуйся.
Ураган, именуемый Катенькой, вновь ворвался на поляну. Куда делось яблоко – осталось невыясненным. Девочка на секунды остановилась у стола, нахватала в рот клубники и побежала дальше.
Лина усмехнулась. Нет, она грешит. Катенька – хорошая девочка. Умненькая и даже красивая. А не слышит, так на все воля Господа нашего.
– Скажи, любимый муж, а как ты относишься к ма́ульташен, хм-м, пельмен’йам?
* * *
Распогодилось. Мы перенесли трапезу в дом. И только подали чай, прилетел запыхавшийся вестовой.
– Ваше импе…раторское высочество, – глотая воздух начал он, – Петер…бурх топит!
– Седлайте коней, – кричу появившемуся за гостем шталмейстеру, – верховых! Быстро!!!
Останавливаю жестом Лину.
– Присмотри здесь за всем, дорогая, – ей таких зрелищ сейчас не надо. Гибнущая под водой столица – это не райские кущи обозревать. Пусть с Катенькой мопса гоняют по саду.
А мне пора. Я – цесаревич, и не царское это дело, когда твой город топит, чаи гонять.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ОРАНИЕНБАУМ. 8 сентября 1744 года
Сегодня у меня выходной. Суббота. Осенины – Рождество пресвятой Богородицы. Государыне по всем срокам на следующей неделе рожать. Вызвала-таки она с утра Лину посоветовать что или посоветоваться по поводу чего-то. А Разумовский сегодня вот у меня. Мы вместе выгуливаем наш детский сад. Катенька с Марийкой Закревской бегают за мопсом. А мальчишки при нас. Мишка Разумовский с кузенами его Андрейкой и Савкой завороженно смотрят как я из бумаги будущий планер ножницами режу. Еще в мастерскую за рейкой и клеем человека послал. Как-то спонтанно тут у нас небольшой мальчишник образовался. Провожаем компанией «усатых нянь» бабье лето.
Три недели были не дай бог. Санкт-Петербург сильно затопило. Всего-то часа три непогоды. Когда я доскакал, вода уже стала спадать. Но дома в низинах разрушены, люди и скот потопли. Пришлось натуральный лагерь спасателей МЧС с ходу создавать из местных и подручных сил. Но вроде справились. Сегодня вернулся, увидел счастливых детей, и отлегло от сердца.
Захотел им по своей старой пионерской памяти складные самолетики из бумаги показать. А не заладилось. Бумага нынче тяжелая и плотная. Не летят самолетики. Камнем падают в землю. Как и все в моем прогрессорстве. Вроде и знаешь, как сделать, но не летят…
Зато вырезные модели и крыло для планера из плотной бумаги должны быть хорошими. Мой вожатый из кружка «Юный моделист» не даст соврать. Ну, когда родится. Если родится. В любом случае не вижу смысла два века ждать. Небо нам раньше покорится.
Делаю четыре самолетика. Один с «шасси». Подзываю пацанов. Отдаю первый Савке. Он радостный. Перестал меня бояться. А то прошлый раз я сделал ему больно. Пришлось нам встретиться по циркумцизийному поводу. Ему, закономерно, не понравилось. Но, слава богу, Савка жив, здоров, бодро лопочет на своей смеси германского с малоросским.
– Дяку, дир фетер, – говорит бастард мужу сестры Разумовского скромно.
Раздаю самолетики его братишкам.
– Не торопитесь, сейчас покажу, как самолетики запускать.
Кивают Мишка с Андрейкой.
Беру руку Савватия, ставлю с моделью как надо.
– Держи, потом так же, как я, запустишь.
– Добре, фетер, – кивая говорит Савка.
Плавно запускаю свою модель. Ее подхватывает ветерок. И несет вдаль.
Детвора восторженно смотрит. За моделью устремляется с лаем Лео, а за ним весело визжа и девочки.
Мальчишки запускают свои. Андрейка спешит и встречный поток быстро прижимает его «борт» к земле. У Мишки лучше. Его модель нарывается на встречный ветер и стоит некоторое время на месте, прежде чем упасть. Савка же подзадержался, выполнил все, как я показал, в точности и в поток попал. Так что его лайнер поднимается высоко и летит метров тридцать, падая у ног спешившего к нам Степана. Тот подносит к нам самолетик. Вижу, что его глаза горят. Похоже, что зря я обещал его жене «отдалить Степушку от шаров этих». Но самолет же не шар? Да и планер тоже. Так что прости, Катарина, так получилось.
– Горазд ты, Петро, диковины разные выгадывать, – говорит, поглядывая за детьми, Алексей Григорьевич.
– Да, ваше императорское высочество, – поддакивает Нартов, – это же каким розмыслом надо быть, чтоб такое из бумаги вырезать?
– Да полно вам, там же все просто.
Мужики скептически кивают мне головами. Нартов отдает самолетик Савке. Тот стремглав улетает к товарищам, которые уже с девчатами начали соревнования на полетную дальность.
– Я тут рейку, как просил, и клей принес, – отрывает меня Степан от наблюдения «гонок».
– Давай, сделаю я и тебе планер, – говорю я, улыбаясь.
Быстро вырезаю крылья, киль, фюзеляж. Из бумаги, она у меня плотная. Так что центровка не должна нарушиться от того, что нос не из фанеры, которой здесь нет. Тоже придется делать.
Склеиваю, соединяю. Вот он родной «1953»!
Ну, почти.
Здесь «1744» будут звать модель.
Мальчишки осерчали на девчонок. Леопольд умудрился уже второй самолетик на лету порвать. Мишка наседает. Савка же закрывает сестру и «сестру». Андрейка мал чтоб понимать. А у Савки, похоже, чуткое сердце.
– Мишка, кончать бузу! – кричит Разумовский.
– Идите новую модель смотреть, – говорю громко.
Назревавшая ссора сворачивается, и все дети бегут к нам вместе.
Подсохла. Под внимательным взглядом Нартова проверяю центровку. В фюзеляж приходится немного еще бумаги добавить. Готово.
– Степан, подержи мопса, – говорю Нартову.
Тот берет Лео на руки, и пес начинает его вылизывать. Катя смотрит на щенка. Тронув, подзываю ее. Руками объясняю, что сейчас вместе будем модель запускать. Она не сразу понимает, но радуется. Принимаю ее на плечо. Тяжеленькая уже. Поднимаю модель. Вкладываю ее в руку «дочки». Фиксирую своей. На попутный ветер запускаю.
Катя смотрит завороженно. И Мишка с Андрейкой, и Савка. И Андрей Григорьевич со Степаном. Да что уже там, и я сам. Ветер как по волнам несет мечту детства.
И моего. И их теперь тоже.
Не знаю, увижу ли сам. Но эти дети будут летать. Все для их счастья сделаю. После своих будущих наследников, конечно.