Рывок в будущее

Вчера долго совещались с Ласси и фон Ливеном. Юрий Григорьевич, как младший по званию, начал с неверия в предложенный мною «план победы». Барон фон Ливен, конечно, дело говорил. Он сам принимал участие в разработке плана. Но погода нам выдалась суровая. Наши заготовки могли просто физически не сработать. Петр Петрович Ласси тоже был осторожен и считал, что разлив Мааса делает для нас оставшуюся на его правом берегу французскую армию фон Левендаля посильной в атаке на рассвете. Он тоже знал, что говорил. Рейхсграф Ульрих фон Левендаль служил под началом Ласси в войне с турками. В России этот мой почти земляк из Гамбурга служил до 1743 года, получив абшид генерал-аншефом. В том же чине пребывал здесь и я. Оба моих заместителя были правы. Но мне и России нужен не выигрыш. Нам нужна только Победа. Яркая, однозначная. И лучше если не придется в этой земле полвойска оставлять. России умелые солдаты нужны. У нас вот под боком в Персии замятня. Да и союзникам лучше большой армией о чести напоминать. А то они снова наших интересов не заметят.

Оттого мы и просчитывали потом варианты с лучшей теперь расстановкой наших сил. Затем и сделали бросок в припорашиваемой снегом грязи, дав по прибытии войскам два часа на отдых и переодеться в чистое. По мере возможности, конечно.

Французы понимали, что мы должны подойти. Но не ожидали нас сегодня, лихорадочно пытаясь третий день пробить оборону Маастрихта. По европейским меркам не могут солдаты так быстро идти. Да еще погода эта. Картина Репина «Не ждали» в общем. Сбившиеся у костров редкие пикеты наши казачки тихо снесли. Заняли господствующие высоты. Порывы ветра и ожидаемая мной шумная вылазка осажденных заглушили все наши передвижения. Мы готовы. Теперь я ждал только, когда ветер снесет к Маасу большую часть тумана. Иначе придется наступать за полчаса до рассвета. А лишний час нам бы не повредил.

Вот отчетливо проявились лагерные огни у лежащего у подножия занятых нами высот Хеера. По прежнему плану мы должны были начинать севернее у Берга. Но разлившийся ручей Кобергвег наши планы изменил. Скатываться с пригорков в этот весенний поток ночью, да на виду у противника – днем, сейчас малоинтересно.

Мои-то ребята – кирасиры и пехотная гвардия – опытные: еще в Санкт-Петербурге тренировались «ночью тонущих и раненых спасать», под «царевы лампадники» их искать. Казаки же светом не обстреляны, не говоря уже о французах. Но казаки в ночном бое умелые ребята, главное, чтоб кони не испугались. А французам – незачем к такому и привыкать.

Даю отмашку ударным ротам на выдвижение к вражеским позициям.

Полчаса. Интенсивность канонады за Маасом начинает спадать. Не вовремя. Впрочем, французы сейчас рекой надвое разрезаны. На нем только старый мост в крепости и смог в последние дни устоять. Так что мы, по логике и замыслу, не должны проиграть. Но что нам даст этот ночной бой – одному Богу известно. На все воля Его.

Световой сигнал, что пехота на месте. Пора начинать. Пока шуметь нельзя – как начнем, братушкам еще до неприятеля пятьдесят аршин бежать. Раздаю приказы. Конница в седле. Фитили подпалены.

Крещусь.

Ну с Богом!

– Открывай!

Девяносто прожекторов распахивают створки вместе.

Девяносто «астральных ламп» вспыхивают новыми звездами в лицо французов. Мало. Но такие лампы в моем будущем ставили на маяки. Да и не освещаем мы все поле боя. Только триста пятьдесят саженей фронта. Узкая полоса света, бьющая в самое слабое у французов место.

Тактику придумал не я. И два раза она не работает. Но почему бы этот шанс один раз в военной истории достался не мне? Да, пусть я не маршал Жуков, но за мной опыт военной науки почти на три века вперед. И опыт Жукова тоже.

Богатыри принца Дадиани сейчас молча уходят в рывок на ослепших и ошеломленных французов. За ними вперед идут кирасиры подполковника фон Берха. Их задача пробить брешь вглубь. Пока пехота Георгия Вахтанговича будет расширять брешь и рубить ошалевших солдат генерал-лейтенанта Пьера де Верже. Именно они имели неудачу быть резервом правобережных французов и стать нашей первой жертвой в этом сражении.

Коням мы подсвечиваем еще пятью прожекторами путь. Метров на сто вперед стелим его рассеянным светом. Там они войдут в основной луч. Шоры им не дают ослепнуть, но им и в начале нужно видеть, куда они идут.

Слабы прожектора. Не прожектора ПВО Великой Отечественной. Отнюдь. Но эффект неожиданности никто не отменял. И зенитных орудий «ахт-ахт» у французов нет, чтоб стрелять по прожекторам.

Затея была рискованной. И только расчет на неожиданность и испуг. А так, в следующий раз перестреляют моих, как в тире. Тем более что двигаются они тактическими коробками. Лишние несколько минут, и пушки начнут палить картечью.

Самый опасный момент всей затеи.

Прибегает вестовой.

– Ваше императорской высочество, – выдыхает он, – заслоны смяты, ребята рубят французов в палатках и у костров, те ошалели и не оказывают почти сопротивления.

Киваю. Адъютант мой Александр Бакарович Багратион-Грузинский отводит гонца в сторону и фиксирует в журнале донесение. Дает ему чайку из «личного термоса царевича» хлебнуть. Прижившаяся уже у нас форма поощрения. Почти медаль. Внукам будет рассказывать.

Пока в целом тихо. Пушки молчат. Французы не поняли, что там у них за светопреставление вдруг случились.

Впрочем, вот и первые раскаты слышны. Что же, настало время вводить в бой стоящий за холмом запасный корпус барона фон Ливена.

– Петр, – подзываю я молодого Румянцева, – скачи к Юрию Григорьевичу, передай что, как луч дальше перенесут, пусть выступают без промедления.

Будущий Задунайский, козырнув, скрывается в ночи. Мы стараемся не шуметь. Но туман над рекой скрывает нас от Морица Саксонского, а правобережным французам разве что только бьющий с горы свет и видно. Остальное на его фоне меркнет. Потому, после отправки в бой кавалерии, факелы в наших пикетах разожжены. А Ливен – генерал хороший, но все же излишне осторожен, так что не мешает ему и напомнить, что пора и основным силам взяться за дело.

Слышится канонада. Очухались французы? Нет, это из крепости. Со стен им лучше видно, чем французам. А комендант Хоббе Эсайас ван Айлва и эрбгерцог Карл Аренберг труса не празднуют. Вижу там на нашем берегу вспышки. Значит, голландцы из Вика начали встречную вылазку, и фон Левендалю будет не до того, чтобы за таинственным сиянием, льющимся с холмов у Кандиера, наблюдать.