Рывок в будущее

Соймонов в Патагонии «обустраивать базу» с двумя судами остался. Калмыков в конце мая назад экспедицию привел. Императрице отчет и изысканное сдал. Полного адмирала и графа получил. Но на доклад в Русском географическом обществе его здоровья уже не хватило. Четверть состава экипажей тоже забрало море. Расстроило это меня. Хоть и понимаю, что за великие открытия надо кровью платить.

Но доля капитана и правителя сие без лишних чувств принимать.

– Я-то думал, ты делом был занят. Им еще далеко до весны. Соберутся. А я вот сегодня у Матушки опять в отставку просился. Не отпустила. Так что я все еще генерал-губернатор Санкт-Петербурга и всея губернии.

– Оттого у тебя приступ меланхолии?

– Да, друг мой. Испытываю острый приступ безнадежности касаемо порученного мне дела. Завтра подует бодрый западный ветер, и вновь будет все то же самое. Ну, может, с меньшими потерями, но то же самое. Дед выбрал плохое место для столицы. Я понимаю его логику и во многом согласен с ней. Как выход в Балтику – место хорошее. Нужное, прямо скажем. Но планировка столицы вообще никуда не годится. Плясали от Петропавловской крепости. С ней-то все хорошо, спору нет. Но остальной Петербург… Будет город топить раз за разом. Уверен, что это далеко не худшее наводнение. Я тут посмотрел давеча отметки уровня воды, которые ставили местные финны. Местами на три-четыре фута выше, чем было в этот раз. Ты понимаешь, что это значит. Город уйдет под воду если не весь, то точно добрая половина. А генеральный план развития Петербурга начертан и Высочайше утвержден так, как будто этой проблемы вовсе не существует. Все, что мы сейчас восстанавливаем, опять будет смыто, и много людей погибнет. Нам нужен новый Генеральный план развития города, а не план 1737 года. Вот спрашивается, только что тогда прокатились два наводнения 1736 и 1737 годов. Но план снова утвердили без учета печального опыта. Сейчас у нас два наводнения августа и сентября 1744 года, и мы все равно с упорством пытаемся строить по плану 1737 года. Обожглись же!

Я замолчал, ковыряя прутиком золу.

– Матушке говорил?

Киваю.

– Говорил. И не один раз уже. Но… – Развожу руками. – Матушка говорит, что изменить план сложно и дорого. Что Петербург в основном построен. По крайней мере центральная часть. Не переносить же город в другое место. А я не вижу причин слепо следовать плану. Большая часть столицы еще не построена. Лишь обозначена на плане. Давайте укрепим и обезопасим то, что уже построено. Поднимем высоту набережных, построим стены вокруг уже возведенных зданий или целых кварталов, так, чтобы легко было запереть от прибывающей воды. Сделаем островки. Нужны каналы отвода воды. Хорошо бы дамбу поперек моря, но мы ее еще лет двести не построим, нечего и фантазировать.

Разумовский молчал. Потом спросил:

– Насколько поднималась вода раньше?

– Где-то на десять футов.

Тот лишь крякнул.

Да, три с половиной метра – это не шутки. Стены – это прекрасно, но весь город либо у рек, либо на каналах. Красиво дед подражал Голландии, кто спорит. Но у нас ведь не Голландия. Другие условия. У нас не Амстердам и не Венеция.

– Что предлагаешь?

– Разработать и принять новый генеральный план. Сдвинуть город на более высокое место. Собирались строить новый Зимний дворец? Так давайте построим его там, дальше. И привяжем новый генплан к нему. Я и свой новый Итальянский дворец хочу строить в другом месте. Где не топит гарантированно. В Старом Петербурге можно оставить что есть. Что можно – перестроить, подняв цоколи и запретив строить одноэтажные жилые дома. Новые дома, особенно хозяйственные, сразу строить на сваях. Новый же Санкт-Петербург строить с учетом всего опыта. Красиво и современно. И безопасно. Не позднее 1750 года нужен новый генеральный и перспективный план развития столицы. Нужно пригласить архитекторов и инженеров с опытом строительства подобных городов. В Европе их немало. Там тоже затопления и разливы рек не редкость.

Разумовский покачал головой.

– Петр. Это огромные деньги. Где их взять? Дед твой царственный почти разорил Россию войной и строительством Петербурга.

– Видел цифры убытков от наводнения и расходы на восстановление?

Хмуро:

– Видел.

– Если мы построим город по плану 1737 года, то однажды мы разоримся. А если вдруг война, то столица придет в полный упадок и нам придется возвращать ее в Москву.

– Там тоже топит.

Киваю.

– Топит. Но не так. Хотя и для Первопрестольной нужно меры принимать.

Алексей вздохнул.

– Хорошо, я поговорю с Лисавет еще раз.

– Спасибо, Леш.

Как там? Ночная кукушка всегда перекукует дневную? Тут суть та же.

Ем остывающую картошку. Действительно проголодался.

Разумовский переменил тему разговора.

– Ладно, так что думаешь о поселениях в Патагонии?

Пожимаю плечами.

– А я откуда знаю? Даст бог, живы. Может, до будущего года индейцы и испанцы их там не перебьют.

– Вижу, ты все так же хмуро смотришь на эту затею.

– Да, Алексей, энтузиазм Адмиралтейства мне не по душе. Особенно в части мифических заморских территорий. Тем более тех, которые никому не нужны. Колонию мы так далеко не сможем организовать, тем более снабжать и защищать. Вторая экспедиция – прекрасно. Офицеры и моряки получают бесценный опыт дальних походов. Это нужно и полезно. Но… Вот, например, Беринг открыл нам и миру Аляску. И что? Что дальше? Холодные пустые земли, в которых ничего нет, кроме пушнины. Как кормить там фактории? С Большой земли не навозишься. Ледовитый океан проходят суда за два сезона. Портов на Тихом океане у нас нет, да даже если бы и были. Россия огромна, но не имеет ни одного незамерзающего порта вообще нигде. Какая тут торговля и снабжение колоний? Да и населения лишнего нет.

Кивок.

– Да, Петр, это так. Но ведь так было всегда. Однако Русь-матушка расширялась всегда. Это у вас в Европах…

Вопросительно смотрю на него. Тот тут же поправляется:

– У них, в Европах, стран много, народу много, все толкаются боками. Расстояния маленькие. А у нас? Год скакать – не доскачешь!

– Да. И в наших сибирских землях один русский на тысячу верст.

Разумовский горячо возразил:

– Ну и что с того? Всегда так было – русские добытчики и казаки шли за Урал, осваивались, брали в жены местных девиц. Оседали. Местные учили их, как тут выживать. Если не убивали сразу, конечно. Но тут уж как сговоришься с местными. И так верста за верстой. Амур освоим. Порт на Тихом океане построим. А там есть где развернуться!