Рывок в будущее

Глава 18

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. ЦЕНТР СВЯЗИ. 14 января 1753 года

Лина:

«

Любимый, я так волнуюсь за тебя. Ты как там? Покушал хоть?

»

Я соврал:

«

Да, любовь моя. Неужели ты думаешь, что меня оставят голодным?

»

«Они» бы и не оставили, просто некогда было. Сначала дорога, потом, по прибытии, объезды и смотры полков столичного гарнизона, гвардии, кавалерии, пехоты, морпехов, флотских экипажей. Заслушивание присяги верности своему императору от тех, кто по тем или иным причинам еще не успел это сделать.

Нет, я вру, конечно. «Маковая росинка» у меня во рту была. После принесения присяги в каждом полку мне подносили на серебряном подносе хрустальную рюмку с водкой и походной закуской. Мне бы и в золотой рюмке подносили, но мороз на улице. Благо, ввиду большого количества полков и частей, наливали мне буквально на один глоток, а то бы я ближе к ночи поднакидался бы. Сильно помогло, что мои родные кирасиры термосками с борщом и мясной кашей в обед поделились. Мало, конечно, но хоть желудок не пуст. Да еще и чай не давал горлу и мне замерзнуть.

Вроде ничего не случилось. Молодой крепкий организм, мороз и постоянно то в седле, то в седло, то из седла. Еще та гимнастика. Но войска должны видеть своего императора. И, конечно, торжественные слова с моей стороны. Обещания. Ничего особо конкретного. Величие России, верю, горжусь, уверен и прочее. В общем, за Бога, Царя и Отечество.

А что я им мог пообещать, кроме отеческой заботы и искренних молитв за каждый полк и за каждого воина России?

Конечно, по моему отбытию, нижним чинам выдавалась от имени царя-батюшки водка и выкатывалась закуска. Серебряный рубль и обещание всех наградить серебряной же медалью «В память воцарения императора Петра Третьего». Господа офицеры кутили отдельно. Лишь часовые и дежурные с завистью смотрели на то, как товарищи гуляют, и с нетерпением ждали смены караула.

Был ли риск, что солдаты всего гарнизона упьются, а подлый враг нападет? Я и мои генералы считали этот шанс минимальным. Ну, у них были свои резоны, а у меня свои.

Жива ли Матушка? Вопрос из вопросов. «Прозвон» сети башен не показал прерывания сигнала на каком-то из участков. Однако Нартов, которого я привез с собой, обратил внимание на то, что ответный сигнал часто из Москвы приходит с задержкой. Стабильной по времени задержкой. Просчитать это не так сложно. Каждая башня сигнализирует о приеме сообщения, параллельно передавая его дальше. Тут вроде все было в порядке. Но между Петербургом и Москвой шесть десятков башен. Сигнал хоть и идет от башни к башне со скоростью света, но на каждой башне связисты должны принять сигнал, записать в журнал дежурств и передать дальше по линии. А это время. Скорость передачи сигнала конечна, как и скорость самого света во Вселенной.

Так вот, технический сигнал о получении из Москвы возвращался к нам в расчетное время. А ответ на содержательный вопрос идет с трех-пятиминутной задержкой. Мы с Нартовым делали запросы дополнительно, часто закручивая смысл вопроса, на них задержка еще больше возрастала. Возникало даже ощущение, что «собеседник», а им был, как правило, генерал… путается в ответах и не знает того, что должен знать по должности. Впрочем, если верить сообщениям, в Москве пожары и бунты, а тут мы еще с Манифестом и присягой, так что адресат действительно мог не знать ответа.

Тут как раз Нартов появился в дверях.

– Государь. На два слова.

Киваю. Выходим в комнату начальника поста связи. Тот быстренько вспоминает о срочных делах и выходит.

– Говори, Степан.

– По моим оценкам, что-то не так на полпути до Москвы. Одна из башен неправильно передает сигнал. Вроде все верно. И исходники, и подпись, и код сообщения, но… В общем, я не удивлюсь, что мы и Москва получаем разные сообщения.

– Мы можем определить, что за башня?

– Нет. Не так быстро. Я бы присмотрелся к пяти-семи башням. Любая из них, если мне чутье верно подсказывает, может врать.

Хмурюсь.

– Далеко от нас?

Тот пожал плечами.

– Верст двести – двести пятьдесят от Петербурга. Чуть меньше чем на полпути.

Может, все проще, перепились на какой-то башне, вот и тормозят ответы. Но характер задержки говорит, что сообщения читают. Вдумчиво, с пометками. Может, и правят. Что ж, радиоигра налицо, если Степан не ошибается. И это не бунтовщики-крестьяне, те не умеют с оборудованием обращаться, тем более так тонко и знать наши коды. Буду исходить из этого. Значит…

Спрашиваю:

– Выводы твои?

– Государь, у меня плохие выводы. Башня сама по себе не может взбеситься. Подкупить связистов можно, но… У них семьи. Будь я на месте злодеев, я бы так или иначе захватил башню, а персонал принудил делать то, что скажут. Пригрозив семьям и посулив денег. Ну, мне так представляется.

Да, у меня выводы были примерно те же. Не зря во Вторую мировую разведки всего мира пытались вербовать именно настоящих радистов противника, чтобы вести качественную радиоигру по дезинформации врагов. У нас система проще, чем ключ Морзе, но все равно. Просто с улицы ее не освоишь за полчаса.

Итог? Итог неутешительный. Я не знаю, какой сигнал доходит до Москвы и какой приходит нам.

– Степан, но ведь исходные коды на телеграммах о смерти Матушки были правильными?

Кивок.

– Да, иначе мы бы не признали их подлинными. Там все было в порядке. Но это ничего не значит в данной ситуации.

М-да. А мне вот как раз сейчас идти в Тронный зал и под торжественную бравурность усаживать свой зад на престол Всероссийский, дабы аристократы и высшие чиновники принесли мне присягу верности. Благо пинками удалось собрать большинство Сената, и те выдали решение о признании меня императором (а куда бы они делись?), но…

Жива ли Матушка? Поди знай…

НОВГОРОДСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ПЕРЕДАЮЩАЯ СТАНЦИЯ № 31 «ЕДРОВО». 15 января 1753 года

– Быстрей, быстрей, канальи! – мало спавший в последние три дня Шарль д’Эо́н подгонял своих перегревшихся за ночь внутри башни товарищей.

Нужное сообщение из Москвы час как пришло. Но Петербург, не освещенный пожарами, спит еще, особенно после вчерашних верноподданнических возлияний. Потому подготовленную заранее депешу нужно передать вовремя. А потом закрывать лавочку. Даже спешащие из русских столиц навстречу друг другу курьеры уже не помешают их замыслу. Впрочем, он бы к тому, особо быстрому, что они поймали два часа назад, отослал в рай еще парочку. Или в ад. Но это точно без разницы.