Рывок в будущее

Глава 5. Рубикон Петра Третьего

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ОРАНИЕНБАУМ. БОЛЬШОЙ ДВОРЕЦ. ШАХМАТНЫЙ ЗАЛ. 13 января 1753 года

Защита Филидора.

Серьезное начало партии в условиях того, что разыгрывает его мастер и автор.

Усмехаюсь. Мы не первый раз играем. Филидор гостит у меня во дворце. Приятно поиграть с опытным шахматистом. По праву лучшим в мире сейчас. Есть еще Легаль, его учитель, но всеми признается, что учитель уступил первенство своему ученику, занимая скромное второе место в международной шахматной Табели о рангах.

Мне до обоих очень далеко, и Филидор явно не щадит меня и мое самолюбие. Но, в конце концов, мы же ради шахмат тут собрались. Хороший вечер, пылает камин, приятные напитки и к напиткам. Двое мужчин собрались скоротать вечерок и поболтать о том о сем.

В том, что он меня обыграет, у меня сомнений не было. Не того уровня я гроссмейстер. Он и Людовика XV громил. Никакого тебе пиетета перед августейшими особами! Этот парижский Луй даже обиделся. Но я не сноб и все же более сильный, чем Людовик, игрок. Даже выигрываю одну партию из трех. Мог бы и чаще, но времени тренироваться нет. Не для того играю. Главное, чтоб было интересно.

– Франсуа, есть ли вести из Парижа?

Тот кивнул.

– Да, Пьер. Сегодня прибыло письмо. И шкатулки с маленькими подарками для вас и прекрасной Екатерины. Я хочу вручить их вам после окончания партии.

Прекрасно, будет чем задобрить Лину, которая открыто намекала мне о том, где она видела шахматы и Филидора в сегодняшний томный вечер. Так что нужно было по-быстрому с честью проиграть и, соблюдая нормы вежливости, отправляться в спальню на сладенькое.

Но вечер и партия были оговорены заранее, и я не мог отменить договоренности.

– О, Франсуа, спасибо. Екатерина будет очень благодарна! Что еще слышно из Парижа?

– Что может быть слышно в столице мира и Европы? Версаль, балы, приемы, поэты, художники, блестящий высший свет!

– Скучаете?

– Помилуйте! Как можно не скучать по Парижу и Версалю! Признаюсь вам, Пьер, вашему Петербургу далеко до европейских столиц, уж не обессудьте мою откровенность. Впрочем, ничего удивительного. Россия – молодая держава. И ваш дед основал не только Санкт-Петербург, но и Россию в нынешнем понимании.

Усмехаюсь.

– А до деда моего что было?

Тот пожимает плечами.

– Трудно сказать, Пьер. В Европе до сих пор верят, что по русским улицам бродят медведи с балалайками, а истории у России нет вовсе. Дикий край.

Ну, эта концепция мне знакома. И в мои будущие времена многие так «в цивилизованном мире» считали.

Словно в подтверждение моих мыслей, Филидор продолжил:

– Другое дело – Франция. Париж и многие наши города основаны еще две тысячи лет назад древними римлянами. Да, были века упадка после падения Рима, но мы все же подхватили факел цивилизации. Впрочем, Пьер, кому я рассказываю, вы же сами владетельный герцог, родились, выросли и получили образование в Европе. И ваша блистательная супруга Екатерина тоже. Увы, не всегда России везет на просвещенных правителей.

Филидор вступал на тонкий лед политики, и я насторожился. Формально он ничего такого не сказал, но настроение беседы обозначил.

– Пьер, в Европе очень надеются на вас с супругой. Вы могли бы многое привнести в Россию и сделать жизнь народа более цивилизованной. Франция открыта для этого и готова помочь вам в этом благородном деле. Европейское образование и гений могут творить чудеса. Я так слышал, что в Петербурге строили корабли на паровой тяге? Почему прекратили работы над ними?

Разговор все более интересный. Вечер перестает быть томным. Прости, Лина, придется тебе подождать. Не скучай.

Пожимаю плечами.

– Ну, это был опыт. Неудачный. У нас опыты не всегда удачные. Вот, к примеру, все попытки придать шарам с теплом внутри хоть какое-то подобие управляемости закончились ничем. Горячий воздух быстро остывает, и никакой практический пользы от них не обнаружено. Так и здесь.

– Вы могли запросить помощь научной и технической мысли Франции. Уверен, что мы бы помогли. И не только в этих проектах. И не только деньгами. Очень большими деньгами, поверьте. Ваши проекты на Урале тоже привлекли внимание в Версале. Мы могли бы поучаствовать и там.

Нет, я не крякнул с досады. Шила в мешке не утаишь. Столько опытов и столько лет. По Волге и Каме уже свыше полусотни пароходов шныряют туда-сюда. И в районе Москвы тоже. Было бы странно, если бы буржуи, как я их по старой памяти называю, ничего не заметили.

А Филидор не зря был не только лучшим в мире шахматистом, но и известнейшим музыкантом. Отец его тоже был придворным композитором.

Так что партию, симфонию или оперу он писал и разыгрывал грамотно.

– Умный и проницательный правитель – это счастье для державы и ее подданных.

Что ж, лед все тоньше. Пока не государственная измена, но что-то подсказывает…

Плавно ухожу от темы, не прерывая ее:

– Ну, я не правитель.

Мой оппонент-искуситель улыбнулся:

– Отчего же?

Понимай как хочешь. В том числе «отчего же не правитель», «отчего же еще не правитель» и так далее.

Но он опытный господин и тут же добавляет:

– Вы – дофин России и очень популярны в Империи. Вы многое можете и имеете влияние. Вашему малому двору позавидуют многие небольшие королевства и герцогства Европы. Вы умеете собирать вокруг себя интересных людей.

Ага. Прошлый такой «сбор» закончился моей ссылкой и разгромом немецкой партии. Впрочем, русской партии, как таковой, тоже больше нет. Матушка зачистила поляну. Теперь есть люди вокруг нее. Не всегда умные, часто нечистоплотные, но вот такие. Увы, императрица все чаще собирала вокруг себя просто приятных и удобных ей людей. Часто в ущерб качеству и делу. И в Париже это знали. И подозревали, что это все мне не слишком нравится. И многим в России не слишком нравится.

Такие вот у нас шахматы.

Филидор сделал следующий ход (в том числе и на шахматной доске):

– Мне нравятся наши партии, Пьер. Вы сильный игрок. Ваша игра основана на планомерном завоевании сильной позиции. Но вы, ваше высочество, молоды, оттого импульсивны и делаете ошибки. Впрочем, лучше вас в России игрока нет. Да и в Европе сильнее вас в шахматах разве что я, Легаль, Стамм и граф ди Салабуэ. Над другими вы бы, ваше величество, неизменно одерживали победы. Класс игры растет, если играют сильнейшие. Нам нужно чаще играть друг с другом.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ОРАНИЕНБАУМ. 14 января 1753 года. Ночь

Лина резко села в постели.

– Что это?

Киваю.