Рывок в будущее

Склоненная голова руководителя Secret du roі.

– Да, мой король. Поляки полезны нашему делу, но заносчивы и глупы. Однако, мой король, мы же не поляки.

Монарх усмехнулся.

– Да, тут возразить нечего. Хорошо. Приступайте, граф. Для помощи в этом деле я пошлю послом в Варшаву графа де Бройля, в средствах и методах можете себя не стеснять. Россия должна быть сломлена.

Поклон.

– Да, мой король. Россия больше не будет стеснять величие Франции. Я позабочусь об этом.

Кивок августейшего католического короля.

– Да хранит вас Бог. Ступайте, граф.

МОСКВА. ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. 15 июля 1751 года

Вид из моего окна роскошен.

Вид на Кремль.

Точнее, на Боровицкую башню Кремля и на ворота. Видел я это за время попаданства сотни раз. Каждый год почитай в Первопрестольной и не по одному разу.

Дворец мой на холме, на месте не случившегося здесь дома Пашкова, почти окончен. Рядом уже достроено здание Императорского Московского университета.

Мне всегда нравился вид с этого места в моем далеком будущем. Мог ли я мечтать о том, что тут будет стоять мой личный и собственный дворец? Нет, конечно. Но можете считать это прихотью и бзиком, я мечтал. Пусть в фантазиях, но мечтал!!!

Прикидывал, смотрел, думал, как я бы построил и почему. Нравилось мне это место!

Да, в реальности XVIII века все выглядело не так. Мягко говоря. И я не мог делать все, что хотел. Но я хотел. И я сделал.

Дворец построен.

Петровский дворец. Мой.

Ладно, минутка самолюбования окончена. Сегодня у моей дочери день рождения. Десять лет Катеньке. С утра телеграфировал поздравление в Санкт-Петербург. Личное. Для нее.

Умница моя и красавица!

Я не знаю, почему у нее не сложилась жизнь в реальной истории. По отзывам, она была прекрасной девушкой, умной и отзывчивой, кроткой и хорошей. Почему? Потому что она Антоновна? Или потому что с глухими не хотели возиться? Не знаю. С ней общались знаками, и она все понимала, пусть и не так хорошо, как в нашей истории. Но она была умницей.

Это я читал. А теперь я это знаю. Катя – просто чудо. Как жаль, что во время переворота гвардеец уронил ее. Это не вина Матушки, но ее грех. Личный. Она это знает. Потому и слащаво-приторно внимательна к Катеньке.

Но и Катенька знает.

Не знает только, где ее родные родители и что с ними.

И я не знаю.

Столько лет прошло. Матушка не говорит.

Катя уверена, что брат умер.

Может, оно и к лучшему. Многие знания – многие печали. Зачем теребить прошлое? Но нужно ли говорить о том, что Катя ненавидит императрицу всеми фибрами своей юной души?

Или удивляться этому? Можно ли купить всякими подарками сердце девочки, которая потеряла все и всех? Потеряла саму веру в людей?

Купить – нет. Только открыть. Заново. Любовью. Шаг за шагом.

Только что мне принесли с телеграфной станции ответ от дочери:

«

ПАПОЧКА! СПАСИБО ТЕБЕ БОЛЬШОЕ ЗА ПОЗДРАВЛЕНИЕ. ЖДУ ТЕБЯ И МОЛЮСЬ ЗА ТЕБЯ! Я ТЕБЯ ТАК ЖДУ! С МЛАДШИМИ ВСЕ В ПОРЯДКЕ. Я СМОТРЮ. НЕ ВОЛНУЙСЯ. У НАС ВСЕ ХОРОШО. ПАПОЧКА – ТЫ ЛУЧШИЙ ПАПА НА СВЕТЕ! Я ТЕБЯ ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ! ТВОЯ ЛЮБЯЩАЯ И ВОСТОРЖЕННАЯ ДОЧЬ КАТЯ

»

.

Вот что мне нужно еще? А ничего.

У моей старшей дочери день рождения. И я люблю ее.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. СТАРЫЙ ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. 24 августа 1751 года

– Анна, чаю прикажи. Моего любимого.

– Да, моя госпожа.

Княжна Гагарина отправилась обеспечивать выполнение распоряжения великой княгини, а сама Лина устало откинулась в кресле.

Трудный день. И он еще не закончился.

Она целое утро и полдня посещала разное. И ладно бы с визитами. Нет. Ничего подобного. С хозяйским контролем. Что, где и как. Как со сроками. Какие проблемы. Какие предложения. Жалобы и прочие сетования.

Муж, с императрицей и Разумовским, месяц как отбыл в Москву, так что на хозяйстве в Петербурге она сама. Нет, конечно, власть Елисаветы Петровны в столице обеспечивали другие люди, назначенные самой царицей, но и у Лины был огромный объем забот. И общественных, и их с Петером, частных.

Поэтому с утра у нее войлочная мануфактура. Большое производство. Шинели для армии, бушлаты для флота, разное для цивильного и чиновнического народа. Валенки те же. А там с одними подошвами сколько проблем! Чтоб не намокали, чтоб тепло, чтоб носились. А для мануфактуры нужно сырье. Много чего нужно.

Неужели этим должна заниматься жена наследника престола? Нет, она и не занимается буквально. Везде есть свои знающие люди. Она не ездит управлять текущими делами. Но нужно вникать во все, если хочешь, чтобы все работало и множилось, а не угасало. Чтоб не растащили. Не заболтали отчетами. Да, она собирала регулярные собрания разных управляющих по отраслям, но на места тоже обязательно нужно ездить.

Лично.

Нет, конечно, ее задачи ограничены только Петербургом и губернией. По крайней мере в части семейных доходов. Петер «великодушно» сплавлял жене все больше и больше дел, а когда она начинала ворчать, что не успевает, лишь посмеивался. Говорил: «Не тащи все сама. У тебя есть люди. Не хватает людей? Ищи еще. Будь над делами, но знай дела и их подноготную».

Вот и сейчас уехал в Первопрестольную, «повесив» на нее дополнительные вопросы и задачи в Петербурге. Так что…

Княжна подала чай и к чаю. Кивнув, великая княгиня вновь задумалась, вращая в пальцах «русское перо». Гусиные перья у нее тоже были в запасе, но она старалась писать вот такими, стальными перьями. Нужно самой знать все достоинства и недостатки их новой продукции. Скоро мануфактура Das Handelshaus «Peter und Karoline» начнет их производить тысячами. А потом и десятками тысяч, как наладится качество стали и производство. В Россию в основном. Нельзя подрывать огромную продажу в Европу русских гусиных перьев. Пусть пишут там ими. Это деньги для Отечества, и много людей занято в этом деле. Тут их с Петером частный интерес должен уступить интересам России.

А фабрика в Петербурге… да, уже готовится. Нет, сами стальные перья производят не в столице. В Туле и Екатеринбурге. Пока почти кустарно. Дело новое. Нужно осваивать. Но Лина чувствовала, что гусиные перья – это глубоко вчерашний день. Не грядущий. Вообще не грядущий.