Страница 107 из 113
Девяносто третий день на острове отчаяния. Сидя на дереве и доедая связку бананов, он смотрел на гориллу, сидящую внизу в тени. Эта тварь! В смысле, его новый сенсей… Она занималась одним и тем же каждый божий день. Горилла неспешно ходила по лесу, прыгала по кристаллическим деревьям и лениво купалась в единственном пресном озере под горой с красным камнем. Первые несколько дней он ничего не понимал в её движениях, но когда на него снизошло озарение полного пофигизма, он наконец увидел правду. Чтобы подпрыгнуть на высокое стометровое дерево, он сжигал колоссальное количество Ки, концентрируя взрыв в сердце, но эта тварь… Лапы обезьяны, покрытые слоем природной брони, засветились так слабо, что он едва сумел заметить это свечение среди преломляющихся лучей солнца в кристальном лесу.
Горилла куда-то убежала по своим делам, а эльф стоял как вкопанный посреди леса, смотря в пустоту и концентрируя внимание на собственном пульсе. Возможно, это прямое следствие моей прошлой ошибки, когда Учитель показывал мне свой истинный удар. Я тогда не мог рассмотреть детали из-за слезящихся глаз и, видя зеленоватую энергию, подумал, что вот оно — решение. Неправильно. Это работает совсем не так… Пробуя перенаправить потоки десятки раз, он снова и снова проваливался, разрывая мышцы. И вот, наконец, с тринадцатой попытки всё получилось.
Стоя посреди поляны, он полностью расслабил свои мышцы, подавая плавно по тридцать единиц энергии Ки строго в ступни. Одновременно с этим сжигая шестьдесят единиц Ки в сердечном центре, он оттолкнулся от земли. Кристальная почва под босыми ногами жалобно треснула, и, подлетая на двести метров вертикально вверх, он завис в воздухе, поддерживая себя телекинезом и смотря на кроны деревьев далеко внизу.
— УХАХАХАХА! — Серый, унылый взгляд загнанного раба сменился на пронзительный взор хищника, полный уверенности. Но это было только начало его пути.
Приземлившись на землю, превратив почву в кратер, он продолжил тренировки, отрабатывая технику слияния энергий, ударяя камень снова и снова.
Прошло три тяжелых дня, и от некогда монолитной кристальной глыбы осталась лишь мелкая крошка острых осколков. Удары обучающей гориллы после каждого испытания барьера теперь блокировались усиленными Ки руками, и небольшие внутренние синяки заживали за считанные минуты, не оставляя следов. Реальная сила его обычных атак увеличилась ровно в два раза, по сравнению с обычным физическим усилением мышц. На сто двадцатый день этих изнуряющих тренировок, он начал пытаться добавить холодную Ману к своей горячей энергии Ки. Этот чертов барьер даже не заметил изменений! Кроме сильной ряби на поверхности я ничего не мог оставить на его глянцевой шкуре.
Мои попытки совместить противоположности не увенчались успехом. Синяя, спокойная мана и красная, взрывная энергия Ки. Эти две стихии ненавидели друг друга и не хотели работать вместе в одном организме. Сконцентрировав обе силы в правой руке в пропорции один к одному, он ударил в ближайшее кристальное дерево. Да, удар получился заметно сильнее, чем при использовании одной лишь грубой Ки. Вот только… Посмотрев на свою раздробленную кисть и разорванную в мясо поверхность кулака, он понял, что этот путь убьет его быстрее, чем он дойдет до финала.
Удар.
Вы получаете 130 единиц режущего урона.
Лечение!
Вы восстанавливаете 130 единиц здоровья…
Каждая такая попытка приводила к буквальному разрушению тела изнутри, и всё пытаясь привыкнуть к регенерирующей боли, он провел ещё один месяц в попытках обуздать эти хаотичные силы. Больно. Вспоминая свою прошлую отчаянную попытку пробить главный барьер, он лежал возле подножия горы, осматривая свое израненное тело. Обе руки были сломаны в нескольких местах, собственно, как и ноги, шесть внутренних органов имели критические повреждения, и система жизнеобеспечения говорила, что до окончательной кончины осталось ровно шесть минут.
Даже горилла, посмотрев на это месиво, сочувствующе покачала огромной мордой и ушла в чащу, решив сегодня не проводить спарринг. Рассматривая статистику полученных травм, он горько рассмеялся сухим смехом сумасшедшего. Я пытался использовать грубую мощь, сжигая по сотне единиц маны и Ки в конечностях, усиливая всё тело целиком убийственной силой сердца, и нанес настолько сильный удар, что на барьере наконец появилась маленькая паутинка трещины. А меня самого отбросило отдачей вниз, как дешевую сломанную игрушку.
Лечение!
Все мое изувеченное тело вернулось в норму за смешные пятнадцать единиц маны. Да уж, навык лечения я прокачал достаточно сильно за полгода пыток.
Лежа на кристальном ковре из острых, как стекло, травинок, он смотрел на чужое звёздное небо и, вспоминая свою потерянную жизнь, впервые за долгое время почувствовал настоящую человеческую грусть. Почти пол года прошло в этом вакууме. Ему вспомнился прошлый мир Земли, и как всё просто тогда было устроено. Безграничные объемы доступной маны сделали из него настоящего монстра-бога. Даже переживший миллионы лет ящер-переросток пал от его руки, хоть и весьма нечестным биологическим способом. Перед глазами всплыло лицо Карины и её слова о нашем будущем ребенке. Будущее, которое теперь никогда не наступит…
Брат, семья да и вся моя проданная родина. Как же я дико соскучился по белым берёзам средней полосы, которых нету в суровом мире Альвхейма. Да и в этом кристальном аду их тоже днем с огнем не сыщешь. Теперь и новый мир окончательно забудет о моем существовании, моя организация масок распадется, а темная эльфика найдет себе другого лидера… Мне даже вспомнилось самодовольное лицо избитого Артура, и той властной блондинки, предлагавшей служить Юпитеру за теплое место. Вздохнув полной грудью, он закрыл глаза, и утренние лучи солнца спустя миг пробудили его тело от тяжелого морока ночи. Наступило утро сто пятьдесят третьего дня на острове личного ада…