Страница 78 из 86
Мейра ответила не сразу.
— Харвик не только хранил часть огня Тивена. Он начал оформлять ее как ресурс рода.
Эррен побледнел.
— То есть не собирался возвращать.
— Не в полном виде. Если бы перевод завершили, огонь Тивена можно было бы использовать для усиления родовых ритуалов, защиты крепости или другой линии крови. Формально — ради рода. Фактически — без согласия владельца.
За дверью снова послышался голос Харвика:
— Ты все еще можешь остановиться, Эррен. Перевод не завершен. Мальчик жив. Род сохранен. Не разрушай закон ради чувства.
Эррен не ответил.
Он смотрел на темный край печати.
— Как снять перевод? — спросил он у Мейры.
Она медленно повернулась к нему.
— Глава рода должен отказаться от права единоличного распоряжения огнем наследника.
Рувик поднял голову от протокола.
Арса резко выпрямилась.
Я тоже смотрела на Эррена.
Вот почему Харвик был уверен в себе.
Дело было не только в подписи, ячейке и хранилище. В старом праве глава рода мог распоряжаться огнем несовершеннолетнего наследника, если считал, что этот огонь угрожает роду или самому ребенку. Это правило придумали для чрезвычайных случаев. Харвик использовал его, чтобы забрать часть Тивена и прикрыть все законной формой.
— Если я откажусь, — сказал Эррен, — что изменится?
Мейра говорила осторожно:
— Для Тивена — многое. Его огонь будет признан прежде всего его собственным, а не родовым ресурсом под управлением главы. Любая процедура с его телом, кровью или огнем потребует его согласия, если он способен говорить. Если он не способен, решение должен подтверждать независимый целитель и свидетель совета. Ни совет, ни глава рода не смогут просто приказать.
— А для рода?
Арса ответила вместо Мейры:
— Это станет прецедентом. Не для всех, но для наследников с живым сознанием и спорной процедурой. Совет будет спорить годами.
— Пусть спорит, — сказал я.
Харвик за дверью произнес жестче:
— Ты понимаешь, что делаешь? Завтра каждый слабый наследник потребует права спорить с родом. Каждый целитель вроде Найры встанет между домом и кровью. Ты сам отдашь власть тем, кто не несет ответственности за земли, договоры и защиту.
Эррен посмотрел на решетку.
— Ты называешь ответственностью право держать ребенка в ошейнике?
— Я называю ответственностью способность выбрать род, когда один ребенок может стать его гибелью.
— Нет, — сказал Эррен. — Ты выбрал не род. Ты выбрал контроль.
— Без контроля сильные дома рушатся.
— Если дом держится на украденном детском огне, пусть рушится.
Харвик замолчал.
Эррен повернулся к Рувику.
— Пиши.
Рувик поставил перо к странице.
Эррен положил окровавленную ладонь на камень перед ячейкой. Отдельно от моей. Отдельно от рамки допуска.
— Я, Эррен Драугар, глава Черного Кряжа и отец Тивена Драугара, добровольно отказываюсь от права единолично распоряжаться его телом, кровью и огнем. Я признаю Тивена первым владельцем своего родового огня. Мое право главы рода не выше его жизни. Мое право отца не отменяет его согласия или отказа. Все процедуры с его огнем возможны только ради сохранения его жизни, при его согласии, если он способен его выразить, и при независимом целительском свидетельстве.
Рувик записывал быстро, почти без пауз.
Арса сказала:
— Подтверждаю как свидетель совета.
Мейра положила ключ рядом с ладонью Эррена.
— Подтверждаю как ключница хранилища.
Печать ячейки семь щелкнула.
Темный край вокруг нижней части знака стал светлее. Не исчез полностью, но отступил от линии, по которой шел перевод в родовое пользование.
Мейра проверила ключом.
— Связка снята.
Эррен не пошевелился.
— Теперь можно перенести огонь?
— Можно перевести его в возвратную чашу, — сказала Мейра. — Но не возвращать в тело здесь. Для возврата нужен сам Тивен. Чаша удержит фрагмент недолго.
— Сколько?
— Около часа. Если дорога будет ровной и рядом не будет сильного чужого огня, может чуть дольше. Если чаша остынет или треснет, огонь распадется.
— Делаем, — сказал Эррен.
— Чашу понесет не он, — сказала я.
Эррен повернулся ко мне.
Я объяснила до того, как он успел возразить:
— Ты сильнейший источник родового огня. Фрагмент будет тянуться к тебе. Если ты понесешь чашу, нам придется все время удерживать его от тебя. Это лишний риск.
Мейра подтвердила:
— Найра права. Чашу должен нести тот, кто связан с Тивеном лечебным допуском, но не является родовым источником. То есть она.
— У нее ранена рука, — сказал Эррен.
— Другая цела, — ответила я. — И у нас нет времени спорить.
Он не стал.
Мейра достала возвратную чашу из нижнего отделения хранилища. Она была медной, с внутренней каменной вкладкой и плотной крышкой. На крышке — три желоба: кровь владельца, кровь главы рода, кровь удерживающего целителя.
— Сначала кровь Тивена, — сказала Мейра.
Я достала сосуд.
Капля легла в первый желоб и сразу дала тонкую янтарную линию.
— Кровь главы.
Эррен протянул ладонь. Мейра взяла кровь сама, чтобы ему не подходить к чаше слишком близко.
— Кровь целителя.
Я проколола палец на правой руке. Левую уже нельзя было использовать точно. Три капли легли в третий желоб.
Мейра повернула ключ в ячейке.
— Готово. Найра, держите чашу ровно. Не прижимайте к груди. Если станет слишком горячо, говорите сразу. Эррен, отойдите к стене.
Он отошел.
Не на шаг. На несколько.
Огонь в каменной чаше поднялся и потянулся к нему. Я поставила медную пластину между огнем и Эрреном, направляя фрагмент к возвратной чаше. Нужно было не тянуть, а дать ему путь по крови Тивена.
— Медленно, — сказала Мейра.
— Вижу.
Огонь перешел в чашу густым янтарным сгустком. Он не вспыхивал, не бился, но отдавал сильным сухим жаром. Кожа на моей правой ладони сразу вспотела. Я удержала чашу обеими руками через плотную ткань.
Мейра закрыла крышку.
— Время пошло.
Рувик посмотрел на часы у пояса.
— Пятьдесят восемь минут до критического охлаждения.
— Дверь, — сказал Эррен.
Мейра пошла к замкам.
После снятия связки аварийная блокировка уже не держала третий круг. Первый ключ повернулся. Второй тоже. Третий сдвинулся туго, но пошел.
Дверь открылась.