Страница 75 из 79
— Нет, — покачал головой гость. — Тут все честно, но платят им минимум. Еда и совсем уж гроши, только чтобы свели концы с концами.
— Что ж, значит, что он не такой уж и благотворитель, как о нем говорят, — молодой прокурор хмыкнул. — Значит, все не так просто. Хорошо, рассказывайте дальше.
И гость принялся рассказывать.
Последние дни Дьюи чувствовал себя униженным. Его отправили в архив перебирать старые дела. Там пахло старой бумагой и мышами, везде валялся помет, а часть дел были погрызены.
Еще хуже ему было из-за отношения коллег. Они смотрели на него с плохо скрываемым сочувствием, и это бесило еще сильнее. И несмотря на обещания Медали, что, когда эта история закончится, он будет восстановлен в должности, Дьюи понимал, что это дорога в один конец.
Но у него появился шанс. Пришел этот человек — несомненно бандит, да еще и вор, который попался на том, что воровал у своих. Но это был именно тот человек, который ему нужен. Он сдаст всех своих бывших дружков, покажет на них на суде, сообщит все, что надо. И тогда они все сядут.
Правосудие восторжествует, а карьера Дьюи будет не просто восстановлена, она получит толчок. И все поймут, что он был прав.
— Кофе будете? — спросил Дьюи. Он почувствовал, что ему надо немного взбодриться. Он понял, что этот разговор продлится до самого утра — не иначе. А в понедельник ему отсыпаться не придется — нужно будет отвезти ночного гостя в прокуратуру, чтобы он рассказал то же самое самому Медали.
— Да, конечно, — кивнул тот, поморщился. — Если честно, я уже два дня ничего не ел. Был бы благодарен.
— Сейчас, — Дьюи поднялся и отправился к кофейнику, поставил его на плиту, чтобы разогреть.
Пока кофейник стоял на плите, он продолжал наблюдать за гостем. Тот явно нервничал, но ничего подозрительного не делал, просто сидел, уставившись на свои ладони. Дьюи подумал, что он сам боится того, что сделал.
Когда кофе разогрелся, Дьюи вернулся к столу с двумя чашками. Поставил их на стол. Гость полез за фляжкой, открыл ее и предложил:
— Будете?
— Я не пью, — покачал головой молодой прокурор.
— А я выпью, — пожал плечами тот и щедро налил в чашку чего-то темного.
Потом гость огляделся, будто на столе чего-то не хватало, и вдруг попросил:
— А сахар можно?
Дьюи нахмурился, а потом кивнул, поднялся, отправился к кухне, достал сахарницу с полки и вернулся. Гость кинул несколько кусочков сахара в кофе.
— Вы тоже добавьте, — сказал он. — Сахар дает энергию, так мне отец говорил. А разговор нам предстоит еще долгий.
Дьюи подумал и сделал то же самое. Он знал, что сахар дает быструю энергию, а сейчас ему этого не хватало.
— А теперь самое главное, — проговорил Дьюи. — Стрельба в августе, когда убили Вакси Гордона. Лучано был там?
— Был, — кивнул гость. — А еще там был Сэл Бруни и двое его людей. Это их нашли убитыми в машине. Я не знаю как, но Бруни и Лучано умудрились перебить всех нападавших. Но это неудивительно — Лучано очень хорошо стреляет, он не одного человека убил за последний год.
— Кого еще? — тут же спросил Дьюи.
— Я не так много знаю, — Джованни покачал головой. — Знаю, что была история на Кубе, которая закончилась настоящей резней. Там двое местных плантаторов поссорились, и один из них натравил на своего соперника наемников. Они украли жену этого плантатора и девушку Лучано. Тот собрал людей, все вместе они напали на похитителей и убили всех.
— И давно это было?
— Около года назад, — ответил мужчина.
Дьюи разочарованно покачал головой. Этого к делу не привяжешь.
— Зато я знаю, кто убил Массерию и Маранцано, — будто почувствовав разочарование собеседника тут же подхватил гость. — С Массерией Лучано лично не участвовал, но это были его люди — Лански, Анастазия, Костелло, Багси Сигел. А Маранцано он убил лично. Они приехали к нему в офис и зарезали ножами.
— Вы были там?
— С Массерией — нет, там собрались только свои. С Маранцано — я был водителем, что именно произошло в офисе не видел, остался внизу. Но когда они спустились, я забрал их и отвез в безопасное место.
— А Шульц? — спросил Дьюи — Его тоже убили по приказу Лучано?
— Этого никто не знает, — покачал головой Джованни. — Я знаю, что у Шульца и Лучано был конфликт, потому что Чарли поддержал местные гарлемские банды. Но насколько я знаю, он его не убивал. И никто ничего не слышал — Шульц просто исчез.
Дьюи, в общем-то, из-за этого не расстроился. Убийства Гордона и убийства Маранцано достаточно для того, чтобы отправить этого макаронника на электрический стул. А вскрывшаяся подноготная по поводу фонда… Этого хватит для того, чтобы инициировать проверки, которые вскроют махинации. И это лишит Лучано общественной поддержки.
Человек, который был для города святым, снова превратится в обычного грешника. А потом отправится туда, куда полагается — в ад. Дьюи проследит за этим лично, и дело тут уже не столько в амбициях. Это дело принципа.
Дьюи зевнул — все-таки столько ночей не спал, так что неудивительно, что усталость взяла свое, посмотрел на своего собеседника. Глаза, откровенно говоря, слипались.
— Вы понимаете, что мне нужна будет защита? — спросил Джованни.
— Понимаю, — кивнул Дьюи. — И мы вам ее обеспечим. Вы сможете покинуть штат или страну, какое-то время вас будут охранять.
— Хорошо, — кивнул Джованни. — Именно поэтому я и пришел к вам лично, а не в полицию. Слишком много полицейских на жаловании у людей Лучано.
— Я вас понимаю, — Дьюи снова зевнул и залпом допил свою кружку кофе. Стало немного легче. — Но вам нужно будет выступить в суде. Вы согласны?
— Согласен, — кивнул гость. — Я на все согласен, лишь бы отойти от дел и обеспечить свою безопасность.
— Тогда мы договоримся… Я думаю, сегодня вы можете переночевать у меня, а завтра мы поедем в прокуратуру, и вы перескажете моему начальству все, что рассказали мне.
— Я согласен, — кивнул мужчина. — Знаете, сэр. Вам не кажется это ироничным?
— Что именно? — спросил Дьюи.
— Ну. Вы все это время были правы насчет Лучано, когда гнались за ним. А теперь единственный, кто может спасти вас — это другой преступник. Странное дело, верно?
— Да… — ответил Дьюи и снова зевнул, откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Меня выставили сумасшедшим, политически ангажированным и одержимым идиотом. А я все это время был прав.