Большая игра

Интермеццо 6

Манхэттен. Ночь с 1 на 2 ноября 1930 года. Квартира Томаса Дьюи.

Все воскресенье шел дождь, и к вечеру улицы блестели в свете фонарей. Человек в потрепанном плаще поднимался по лестнице. Он выглядел неприметно — среднего роста, среднего телосложения, со стандартной для нынешних времен прической. Его лицо абсолютно не запоминалось людям, и именно это и помогало в его ремесле. За это его и ценили.

Он поднялся на нужный этаж и постучал в дверь. Прошло примерно полминуты, и он постучал еще раз.

Дверь приоткрылась, и в щели показалось изможденное лицо Дьюи. Выглядел он, откровенно говоря, плохо — лицо заросло щетиной, волосы были взлохмачены, а под красными от недосыпа глазами темнели круги. Он выглядел как человек, для которого бессонные ночи уже стали обыденностью.

— Кто вы? — спросил Дьюи, глядя на незваного гостя с настороженностью.

— Меня зовут Джованни, мистер Дьюи, — сказал гость тихо, почти шепотом. — Я пришел поговорить о Чарльзе Лучано. У меня есть информация, которая может вас заинтересовать.

Дьюи на секунду замер, а потом снял цепочку и посторонился, пропуская гостя внутрь.

— Я вас обыщу, вы не против? — спросил он.

— Конечно, — кивнул гость.

— Тогда лицом к стене, — сказал помощник прокурора.

Тот, что представился Джованни, встал лицом к стене, поднял руки и развел ноги на ширину плеч. Дьюи охлопал его карманы, вытащил небольшой револьвер и внимательно посмотрел сперва на оружие, потом на мужчину.

— Я в бегах, — пояснил гость. — Мне нужно оружие. Вы можете пока забрать его, только верните потом.

Дьюи хмыкнул, спрятал револьвер в карман брюк. Достал из второго кармана незнакомца бумажник, раскрыл и посмотрел на права. Права были фальшивыми, но это была очень хорошая подделка — невооруженным взглядом этого было никак не увидеть. Нашел еще и фляжку, осмотрел, вернул обратно.

Молодой прокурор чуть повернулся и проговорил:

— Проходите в комнату. Не оглядывайтесь.

Он, очевидно, не доверял своему гостю. Он не доверял вообще никому в последнее время. Слишком уж много на него свалилось.

Вместе они прошли в комнату, и Дьюи кивнул на стул.

— Садитесь, — проговорил он.

Джованни сел, положил руки на стол. Дьюи занял место напротив, откинулся на спинке стула, сложив руки на груди, после чего спросил:

— Ну и что вы хотите мне рассказать?

— Я работал на Лучано, — ответил гость. — Точнее, я работал на одного из его людей. Занимался самыми разными делами. В основном связанными с деньгами, но иногда, знаете…

— Вы работаете на Лански? — спросил Дьюи напрямую, перебив его.

— Вы очень проницательны, мистер Дьюи, — кивнул Джованни. — Да, я работаю на Мейера Лански.

— И что вас сюда привело?

— Понимаете… — гость замялся. — Дело в том, что я совершил ошибку. Периодически я брал деньги из того, что Лански собирал для организации Лучано. Сами понимаете, каждому хочется купить себе новые туфли, а время сейчас тяжелое.

— Меня не интересуют ваши мотивы, — перебил его Дьюи. — Конкретнее.

— Я взял слишком много, и Лански заметил это. По нему не скажешь, но на самом деле он — жестокий убийца. И теперь меня ищут. Сперва будут пытать, для того чтобы узнать, где деньги, и сколько еще я украл. А потом убьют.

— И поэтому вы пришли ко мне, — проговорил Дьюи.

— Я пришел к вам, потому что вы единственный, кто может засадить Лучано и всех остальных, — ответил Джованни, отведя взгляд. — Все остальные боятся мести. А мне уже нечего терять. Если я дам показания против Лучано, Лански, и против его организации, вы ведь сможете защитить меня? Свидетель, который готов говорить — это же ценность, разве нет?

Дьюи помолчал немного, обдумывая услышанное. Джованни видел, как в его глазах снова разгорается огонь. До этого они были потухшими, безжизненными, а теперь это были глаза человека, который получил последний шанс. Получил возможность отыграться за все, что ему пришлось пережить, возможность восстановить свое доброе имя и доказать свою правоту.

Дьюи раскрыл свою папку с материалами по Лучано, вытащил чистый лист, положил его перед собой, и сказал:

— Что именно вы можете рассказать?

— Очень многое, — сказал Джованни. — Я связан с финансовыми делами. Например, я могу рассказать многое про благотворительный фонд, и про то, как через него отмывают грязные деньги.

Дьюи неожиданно для самого себя улыбнулся. Вот он — шанс лишить Лучано поддержки. Если все узнают, что фонд на самом деле не для того, чтобы помочь людям, а для того, чтобы легализовать деньги, которые идут с нелегального алкоголя, рэкета, азартных игр и всего остального…

— И как именно? — спросил Дьюи, взявшись за карандаш.

— Схем множество, — ответил Джованни. — Во-первых — здания под кухни и ночлежки. Их выкупили частные лица по заниженным ценам. Потом фонд выкупил их у этих людей по завышенным. Они получили небольшой процент, а деньги под разными предлогами вернулись к Лански и Лучано.

— Каким же образом?

— Частично через акции — эти частные лица покупали акции, а потом фиктивно продавали их людям Лански. Через его компанию, платили будто бы за бухгалтерское сопровождение и инвестиционные рекомендации. Схем много, и рассказывать их все займет слишком много времени.

Карандаш порхал по бумаге, Дьюи записывал все слова этого ночного гостя.

— Расскажите, какие именно.

Он рассказал — все честно и без утайки. Это заняло не так уж мало времени — Лански был очень изобретателен в своих схемах. И если не знать точно, то разобраться в них было бы не так просто.

— Как еще отмывают деньги? Я вижу, что через это отмыли миллионы, но ведь фонд организовали не для того, чтобы один раз отмыть, а потом эти же самые миллионы и потратить.

— Откаты, — ответил Джованни. — Много мелких откатов. Все закупается по завышенным ценам — посуда, оборудование, продукты, кровати, белье, одежда, которую выдают в ночлежках. Все закупается по завышенным ценам, но часть возвращается людям Лучано в качестве платы за различные услуги. За бухгалтерские, за грузоперевозки. Большая часть денег фонда в конечном итоге идет обратно, но уже в виде чистых.

— Интересно они, конечно, придумали, — покачал головой Дьюи.

— И еще работа для членов его организации, — продолжил Джованни. — Они на ней не появляются, но официально получаются от фонда хорошую зарплату.

— А сотрудники? Они тоже дают откаты?