Страница 21 из 79
Дьюи кивнул, хотя это далось ему нелегко. А еще он знал, что сейчас врет своему начальнику. Он не прекратит сбор доказательств — это точно.
— Это все, — сказал федеральный прокурор, снова взяв в руки ручку. — Можете идти.
— Всего доброго, сэр, — сказал Дьюи, поднимаясь.
— Всего доброго, — кивнул он.
Дьюи вышел из кабинета, потом из приемной и остановился в коридоре, чтобы немного перевести дух. И сейчас он почувствовал, что злоба, которую он едва сдерживал весь разговор, начинает требовать выхода наружу.
Полиция. Да, вот на кого нужно перевести стрелки. Пусть полиция работает, а сам он какое-то время побудет в стороне. Их обязанность — ловить тех, кто нарушает сухой закон. Лучано — один из них, причем один из самых крупных бутлегеров Нью-Йорка. И рано или поздно кто-нибудь из его людей заговорит — это точно.
Он спустился по лестнице и вышел на улицу, чтобы просто подышать воздухом. Рядом стоял молодой помощник прокурора по фамилии Салливан, они периодически пересекались по работе. Он стоял и курил.
У Дьюи не было друзей, но Салливан был относительно близким человеком. И Томасу очень хотелось выговориться, потому что все, что сегодня произошло… Было очень несправедливо.
— Отчитали? — спросил Салливан, выпустив изо рта струю дыма.
Дьюи поморщился — он не любил запах табака. И надеялся, что когда-нибудь настанут времена, когда курить будет уже не модно.
А еще вся прокуратура уже в курсе этой истории с арестом. И теперь будут судачить об этом, говорить о провале Томаса за его спиной.
— Отчитали, — ответил Дьюи. — Но не уволили.
— Это уже хорошо, — Салливан попытался улыбнуться. — Могли. И все-таки, как так вышло — у тебя были свидетели, и тут никто из них не указал на Лучано?
— Не знаю, — Дьюи покачал головой. — Медали думает, что они просто испугались потерять человека, который кормит их и дает им ночлег.
— А ты что думаешь?
— Я думаю, что люди Лучано каким-то образом выяснили о них и поговорили до опознания. У них было несколько дней, и если кто-то слил информацию… Заплатили или пригрозили — у этих бандитов ведь один ответ на все. Я видел их лица, я уверен, что они узнали его сразу.
— Думаешь, среди наших есть крыса? — тут же посерьезнел Салливан.
— Не знаю, среди наших или среди полиции, — Дьюи покачал головой. — Имена свидетелей знал очень ограниченный круг людей. Лучано… Этот ублюдок…
— Выглядит так, будто для тебя это личное, — заметил Салливан.
— Ничего личного, это просто правосудие, — ответил Дьюи, сам про себя подумав, что врет. — Он смеется над нами, над всей системой. Строит из себя благодетеля перед журналистами, а сам приказывает сжигать особняки. И убивает людей. А другие аплодируют ему на ступенях суда, как будто он — герой, а не какой-то паршивый бандит.
— Ну, мелким его назвать точно нельзя, — Салливан хмыкнул. — Определенно.
— Да, — кивнул Дьюи. — Он — крупная шишка в их организации. И убрать его — это единственный шанс разобраться с ней. Отруби голову змее, и ее тело уже ничего не сможет сделать, будет только в конвульсиях биться.
— Или на ее месте отрастет сразу три, — сказал Салливан и затянулся. — Как у лернейской гидры.
— Может и так.
— Так что Медали-то сказал?
— Приказал оставить его в покое.
— И ты перестанешь?
— Нет конечно, — Дьюи хмыкнул. — Просто в следующий раз, когда судья будет подписывать ордер на его арест, у меня в руках будут железные доказательства. Поверь мне, я упеку его за решетку. А еще лучше — отправлю на электрический стул.
— И все-таки это личное, — хмыкнул Салливан.
— Может быть и так, — нехотя согласился Дьюи. Потому что говорить о своих политических амбициях ему не хотелось вообще.
Томас кивнул Салливану и отправился обратно в кабинет — вроде бы злость прошла, да и выговорился.
Пусть Лучано думает, что победил. Никто в этом мире не неприкосновенен.