Страница 17 из 79
— Ваша честь, у нас есть справка из больницы, — сказал Дэвис. — Мистер Лански в действительности потерял много крови в тот день. И чудом остался жив.
— Мы примем во внимание медицинские документы, — согласился судья. — Прокурор, продолжайте.
— Вы узнали кого-нибудь из нападавших? — спросил Дьюи.
— Нет, — покачал головой Лански. — Я почувствовал удар, упал и сразу же вырубился.
— Вы можете подтвердить, что стреляли по вам по приказу мистера Гордона?
— А мне-то почем знать, — он хмыкнул. — Его людей я там не видел. Когда я лежал в больнице, за мной никто не приезжал и не пытался добить.
— Однако первым, кто приехал к вам, был именно подсудимый?
— Нет, — покачал головой Мейер.
— А кто?
— Протестую! — заявил Дэвис. — Это не относится к делу.
— Протест принимается, — заявил судья.
— Да я отвечу, мне скрывать нечего, — ответил Мейер. — Первым делом ко мне приехал наш общий друг, Бенджамин Сигельбаум. Но это неудивительно, он всегда был для меня как младший брат, и он беспокоился за меня. Потом приехал Чарли, убедился, что со мной все в порядке.
— Он оставил дополнительную охрану? — продолжал давить Дьюи.
Идиот. Уж на кого нет смысла давить — так это на Лански. Он никогда никого не сдаст, в этом я определенно уверен. Он, пусть и не итальянец, но все равно человек чести.
— Нет. Но несколько наших друзей согласились присмотреть за мной. Понимаете, год назад, когда Чарли порезали какие-то ублюдки…
— Мистер Лански! — сказал судья. — Держите себя в руках. Вы в суде.
— Простите, ваша честь, — кивнул Мейер. — Когда Чарли порезали какие-то неустановленные лица, которых полиция так и не нашла, его пришли добивать, а полиция то ли не захотела, то ли не смогла обеспечить его безопасность. В итоге ему повезло уехать раньше, а в больнице произошла перестрелка, и один из наших друзей погиб. Неудивительно, что мы попросили друзей присмотреть за мной.
— Мистер Лански, — обратился к нему Дэвис. — Как вы считаете, ваше ранение связано с этим делом?
— Я вообще не понимаю, почему меня вызвали, ваша честь, — Мейер обратился к судье. — Я не понимаю, как мое ранение связано с Чарли, кроме того, что мы друзья. Меня подстрелили какие-то бандиты. Вы знаете, я — финансист, у меня куча недоброжелателей среди конкурентов и среди тех, кто не хочет возвращать долги. При чем тут Чарли я вообще не понимаю, честно говоря.
По залу прошел смешок, судья постучал молотком, призывая к порядку. Дьюи покраснел и попробовал зайти с другой стороны:
— Какой именно общий бизнес связывает вас с мистером Лучано?
— А мы обязаны раскрывать свои схемы? — повернулся к нему Мей. — Я боюсь, что это конфиденциальная информация. Здесь достаточно журналистов, и если я сейчас расскажу вам все, то ими начнут пользоваться все. Скажу только, что у нас все законно. Мы совместно инвестируем, и оба среди учредителей благотворительного фонда, который кормит тысячи людей в день.
— Мистер Лански, обвинение вопросов больше не имеет, — сказал Дьюи, резко выдохнув.
— Защита тоже вопросов не имеет, — кивнул Дэвис
— Вы свободны, — сказал судья.
Лански отошел и нашел себе место в зале, сел. Дьюи заглянул в папку и сказал:
— Обвинение располагает сведениями, что особняк Ирвинга Векслера был сожжен людьми, связанными с подсудимым.
— Протестую, — сказал Дэвис. — Это дело не является юрисдикцией прокуратуры Нью-Йорка. Это даже не Джерси — это вообще Филадельфия.
— У нас есть свидетель. Детектив отдела поджогов из полиции Филадельфии.
— Вызываем третьего свидетеля, — сказал судья.
Там вообще получилось смешно. Вышел какой-то толстый мужчина в костюме и просто зачитал отчет о том, что были найдены следы поджога. Канистры из-под бензин, и что возникло несколько очагов возгорания.
— Есть ли у обвинения прямые доказательства связи поджигателей с моим подзащитным? — спросил Дэвис у Дьюи.
Тот пожевал губами, после чего покачал головой и сказал:
— Прямых доказательств нет. Мы предполагаем связь, исходя из мотива.
— Предположения не являются доказательствами, ваша честь, — тут же вставил Дэвис. — К тому же мотив не доказан. Причин конфликта моего подзащитного с потерпевшим нет. Они никак не связаны между собой.
Судья кивнул и что-то пометил в бумагах. Я заметил, как Дьюи бросил быстрый взгляд на своего помощника, и лицо у него резко стало жестче.
Ни хрена у них на меня нет, если только сейчас не выйдет свидетель и не скажет, что это был я. Вот только на опознании меня никто не «узнал». И есть все шансы, что этого и не случится.
— Переходим к главному эпизоду, — сказал Дьюи. — Перестрелка двадцатого августа, в которой погибли двенадцати человек, включая Ирвинга Векслера и патрульного офицера Алекса Мерфи.
Зал притих. Дэвис рядом со мной чуть напрягся.
— На месте перестрелки обнаружены тела двух людей, аффилированных с Сальваторе Бруни, который является членом преступной группировки, возглавляемой подсудимым.
— Протестую! — тут же заявил Дэвис. — Это голословное обвинение. Факт существования преступной группировки ничем не подтвержден.
— Протест принят, — сказал судья. — Обвинение, будьте более сдержанны в выражениях.
Дьюи вздохнул, а потом вызвал первого свидетеля.
Ввели мужчину средних лет в кожаной куртке, я запомнил его с опознания. Он занял место и нервно огляделся по сторонам, посмотрел на меня, а потом на Дэвиса. Кажется, они все-таки переговорили.
— Расскажите суду, что вы видели, — попросил Дьюи.
— Я гулял, — сказал он. — Потом услышал резкий визг шин, а потом — выстрелы. Спрятался в одном кафе, хорошо хоть меня хозяин не выгнал, он тоже испугался. Увидел, как из машины стреляют — они буквально изрешетили вторую машину, кого-то точно убили. Потом задние двери открылись, из них вышли двое. Началась перестрелка.
— Вы узнали кого-нибудь из участников? — спросил Дьюи.
Мужчина замялся, посмотрел на меня, потом снова на Дьюи, после чего сказал:
— Я был далеко, видел только силуэты. Лиц не заметил, к тому же все были в шляпах.
— Однако на опознании вы указывали на некоторое сходство с подсудимым.
— Я говорил, что кто-то похож, — уточнил мужчина. — Они были итальянцами — это точно, в хороших костюмах. Но я не могу утверждать под присягой, что это был именно мистер Лучано. Слишком далеко было, да и я старался не смотреть.