Страница 151 из 156
Моя снисходительная улыбка мгновенно испарилась. Я подобрался.
– Так. А вот с этого места поподробнее. Кто отжимает?
Николай Петрович тяжело вздохнул и начал рассказывать. Оказалось, на их гаражи нацелились некие ушлые коммерсанты. Место там, если вдуматься, было действительно золотое – практически центр города, территория огромная, под сотню капитальных боксов.
– Хотят поставить на въезде свой шлагбаум, – с отчаянием в голосе говорил председатель. – Посадить своих амбалов и ввести «новые порядки». По сути – обложить ежемесячной данью каждого владельца гаража за так называемую «охрану». А там же одни бюджетники да пенсионеры! Какие им поборы при нынешних ценах? Кто платить откажется – тому, прямо намекнули, могут и шины проколоть, и петли на воротах кислотой залить. Меня вчера вечером у подъезда подстерегли… Сказали, если буду рыпаться и людей баламутить – инвалидом сделают.
– Запугивают, значит, – констатировал я, чувствуя, как внутри просыпается охотничий азарт. – А обосновывают чем? Нельзя же просто прийти с улицы и сказать «теперь мы тут хозяева». Должна быть бумажка.
Николай Петрович закивал, дрожащими руками открыл потертую картонную папку и вытащил официального вида документ.
– Вот. Прислали вчера. Сказали, подписать добровольно, иначе по суду вообще землю отберут и всё бульдозерами снесут.
Я взял бумагу. Внешне всё выглядело чинно‑благородно. «Уведомление о реорганизации и передаче в доверительное управление». Некое ТОО… я прищурился, вчитываясь в название. ТОО «Анжелика‑Инвест».
Я едва сдержал смешок. Вот же еще одни любители красивых названий! Прямо как наша Аленка со своей «Эвелиной». «Инвестиции в Анжелику» – звучит, конечно, чертовски романтично. Особенно когда эти самые инвесторы приходят к пенсионерам с бейсбольными битами и угрозами.
Сама же суть документа была слеплена на коленке. Эта «Анжелика» ссылалась на какое‑то мутное постановление районного земельного комитета о «нарушении целевого использования земель» и предлагала кооперативу добровольно передать управление территорией во избежание сноса. Чистой воды рэкет. Наглый, беспринципный, аккуратно завернутый в псевдоюридическую оболочку. Расчет делался на то, что старики‑автомобилисты насмерть перепугаются страшных слов «снос» и сами отдадут ключи от кооператива в руки бандитов.
Я откинулся на спинку стула и задумчиво постучал пальцами по столу.
Конечно, это был не тот запутанный имущественный спор на десятки миллионов, о котором я мечтал еще двадцать минут назад. Масштаб не тот. Но для разгона – самое оно. Идеальный полигон, чтобы размять мозги, проверить хватку, поверить в свои силы в этой новой реальности и быстро, красиво закрыть первое дело конторы «РеалLex».
– Ну что ж, Николай Петрович, – я посмотрел на председателя абсолютно спокойным взглядом. – Я берусь за это дело.
Николай Петрович замялся. Он перевел взгляд с бумаг на мое лицо, потом осмотрел пустой, только что наспех прибранный кабинет, и в его глазах отчетливо читалось сомнение.
– Олег… – он снова промокнул лоб платочком. – А ты… потянешь? Там же не пацаны с улицы, там солидные люди с серьезными намерениями.
Всё было понятно без лишних слов. Председатель смотрел на молодого, безусого студента в пиджаке и мучительно сомневался, хватит ли у этого юнца опыта, связей и элементарных зубов, чтобы откусить голову акулам из «Анжелики‑Инвест». И его можно было понять. Чтобы он ушел отсюда со спокойной душой, мне нужно было его убедить. Причем сделать это красиво и безапелляционно.
Я отложил документ в сторону, сцепил пальцы в замок и посмотрел ему прямо в глаза.
– Николай Петрович, знаете такую поговорку: законы буксуют, а реальность сурова?
Председатель озадаченно моргнул, пытаясь вспомнить народную мудрость.
– Э‑э‑э… Нет. Если честно, первый раз слышу.
И тут я его добил:
– Решение есть: звоните Манькову!
Фраза прозвучала настолько рекламной и броской, что я сам мысленно поаплодировал себе. Отличный слоган для будущей кампании! Николай Петрович несколько секунд переваривал сказанное, а потом уголки его губ дрогнули. Он слабо, но совершенно искренне улыбнулся. Напряжение в его плечах заметно спало. Уверенность – штука заразительная, а я сейчас излучал ее, как атомный реактор.
– Как только будут первые новости, я сразу же вам позвоню, – пообещал я, давая понять, что аудиенция окончена.
Председатель кивнул, поднялся со стула, но тут же переступил с ноги на ногу, словно вспомнив о чем‑то неудобном.
– Олег… А сколько будут стоить твои услуги? Мы же понимаем, что бесплатно никто работать не станет.
Я мысленно вздохнул. Обидно, конечно, но много денег с этих автомобилистов при всем желании не сострижешь. У них зарплаты и пенсии крошечные, каждая копейка на счету. Но, с другой стороны, гаражей там без малого сотня. А значит, пайщиков целая армия. Как говорил герой классики отечественной литературы: десять старушек – уже рубль в кармане. Много с каждого отдельного автолюбителя я, конечно, не получу, но если раскидать общую сумму на всех, то на подножный корм для нашей молодой конторы набежит однозначно. Для первого гонорара – вполне сойдет.
– Сначала мне нужно просчитать объем работы, Николай Петрович, – я встал из‑за стола, провожая его к двери. – Я сообщу вам конкретную сумму вместе с первыми результатами.
– Договорились! – с явным облегчением выдохнул председатель.
Мы попрощались, и Николай Петрович покинул кабинет. Первая рыба клюнула. Пора было браться за дело.
Напевая себе под нос какой‑то бодрый победный марш, я вернулся в помещение типографии. Аленка с Серегой о чем‑то тихо шептались, но я не стал их отвлекать, а целенаправленно направился прямиком к телефону.
Выудив из кармана свернутый бланк «Анжелики‑Инвест», я развернул его, нашел номер телефона и уверенно закрутил диск аппарата.
Гудки шли недолго. На том конце провода сняли трубку, и девичий голос щебечуще произнес:
– Компания «Анжелика‑Инвест», слушаю вас!
– Добрый день, – я придал голосу максимум казенного, ледяного официоза. – Это Олег Маньков, директор юридической компании «РеалLex». Я представляю интересы гаражного кооператива номер семнадцать. Нам необходимо в кратчайшие сроки провести досудебные прения по поводу вашей, прямо скажем, весьма сомнительной бумаги. Переключите меня на ваше руководство.