Страница 144 из 156
Глава 22
Я застыл, как громом пораженный, тупо пялясь на зависшие в морозном воздухе светящиеся строчки.
Почему вдруг минус⁈ За что с меня списали эти баллы, или очки, или как там эта хрень вообще называется⁈ Я сегодня пахал как проклятый вол. Я за один день, на голом энтузиазме, практически запустил два новых офиса, нанял людей, разрулил проблему со шпаной! И что в итоге? Ни‑фи‑га. Система мне даже ноль с кисточкой не выписала за управленческие подвиги.
А стоило мне на пару часов расслабиться, почувствовать себя живым человеком, повеселиться, влюбиться, в конце‑то концов, – и на тебе! Минус пятнадцать! Штраф за пару часов простого человеческого счастья⁈
В груди закипела жгучая, слепая ярость. Да пошел этот Индекс в задницу! И те неведомые счетоводы, которые его придумали и мне в голову вложили – тоже пусть идут лесом. Нечего мою жизнь какими‑то бездушными циферками мерить! Судьбу они мою, видите ли, решили оценивать! Хрен вам по всей морде, а не мою судьбу! Маньков никаким вашим дурацким алгоритмам, вычислениям и измерениям не поддается! Меня, как классик писал, аршином общим не измерить! Я сам буду решать, что в моей жизни плюс, а что минус!
– Олег! – раздалось вдруг из темноты.
Я вздрогнул. «Волга» плавно подкатилась поближе, и из открытого окна на меня с подозрением смотрел Степан.
– Ты чего там руками машешь, как ветряная мельница? – поинтересовался бывший опер. – С невидимыми врагами бьешься?
Я осекся и резко опустил руки. Представляю, насколько нелепо и пугающе я сейчас выглядел со стороны: стою один посреди пустого заснеженного двора, яростно пялюсь в пустоту и размахиваю кулаками. Как клиент психушки!
Вдох. Выдох.
Я успокоился, застегнул куртку. Всё, решение принято раз и навсегда. Индекс – в тотальный игнор. Пусть эти строчки хоть замигаются до короткого замыкания. Живем дальше исключительно своей головой.
Я решительно подошел к машине, открыл дверь и плюхнулся на переднее сиденье.
– Ну? – Степан плавно тронул «Волгу» с места, выруливая со двора. – Как всё прошло‑то?
– Отлично, – искренне ответил я, глядя сквозь лобовое стекло на ночную дорогу. – Просто отлично. Но…
В памяти мигнуло полупрозрачное системное сообщение об упавшем Индексе.
– Но? – удивленно приподнял бровь Степан, покосившись на меня.
Я моргнул, прогоняя наваждение, и устало откинулся на подголовник.
– Но завтра нам рано вставать, Степа. Всё хорошее когда‑нибудь заканчивается. Пора пахать.
«Волга» мягко затормозила у моего подъезда, зашуршав шинами по притоптанному снегу.
– Спасибо тебе, Степа, – я повернулся к бывшему оперу, и искренне, с чувством пожал его крепкую руку. – Ты меня сегодня просто невероятно выручил. И с этими уличными балбесами всё грамотно разрулил, и с машиной.
Степан снисходительно хмыкнул, пряча улыбку в усы.
– Ладно тебе рассыпаться в благодарностях. Сочтемся. Иди спать, партнер. Завтра дел невпроворот, сам же сказал.
Я уже взялся за ручку двери, собираясь выйти на мороз, но тут вспомнил про свой тайный трофей. Расстегнув куртку, я залез во внутренний карман и с торжественным видом достал бутылку «Арарата», которую под шумок стянул из самолета.
– Держи, – я протянул коньяк слегка опешившему Степану. – В качестве скромной компенсации за ночные покатушки. Честно экспроприировал из генеральских запасов.
Я выбрался из машины, махнул ему на прощание рукой и шагнул в темный подъезд.
Пока я поднимался по лестнице, усталость всё‑таки начала брать свое. Ноги гудели после перетаскивания дубовых столов, глаза слипались, но на душе было на удивление легко и светло. Даже дурацкий Индекс с его штрафами больше не мог испортить мне настроение.
Я тихо прикрыл за собой дверь, стараясь никого не разбудить.
В прихожей горел приглушенный свет ночника, а из кухни, плотнее запахивая теплый домашний халат, ко мне навстречу уже шла мама. Она явно не ложилась, ждала моего возвращения, коротая время за книжкой.
Она остановилась в паре шагов, окинула меня внимательным материнским взглядом – проверила, цел ли, трезв ли, не помят ли парадный пиджак – и, чуть понизив голос, чтобы не разбудить сестренок, с затаенной надеждой спросила:
– Ну как?
Я снял куртку, повесил ее на крючок и, подойдя к маме, просто крепко обнял ее за хрупкие плечи.
– Всё хорошо, мама, – тихо ответил я, чувствуя, как на лицо сама собой наползает глупая, но абсолютно искренняя улыбка. – Всё просто замечательно.
Дал слово – держись. Тем более, если ты давал его своим близким товарищам. На моей шее невидимым, но весьма тяжким грузом висело очень важное дело. Надо было окончательно разобраться с регистрацией наших ТОО. И это подразумевало не просто банальный сбор бумажек. Мне предстоял сложнейший юридическо‑психологический обряд, который называется «как разделить шкуру неубитого медведя и при этом никого не обидеть».
Утром я встал ни свет ни заря. За окном висела непроглядная темень, какая бывает только на исходе зимы. Наскоро проглотив завтрак и одевшись, я выскочил на морозную улицу.
Поймать «мотор» в такую рань оказалось той еще задачей. Это в мое, пронизанное победившими рыночными отношениями время существовало круглосуточное обслуживание: плати деньги – и получишь сервис в любую секунду дня и ночи. В девяносто втором же году народ еще мыслил железобетонными категориями нормированного «рабочего времени». Я минут десять уныло шастал вдоль сугробов на обочине, переминаясь с ноги на ногу от холода, пока наконец не смог тормознуть «жигуленок» с отчаянно зевающим водителем.
Добежав по утреннему морозцу до дверей ДОСААФ, я обнаружил на вахте сменщика «стража». Им оказался хмурый седой дед, но крепкий и кряжистый, как столетний дуб. Он недовольно проворчал сквозь усы, что по ночам нормальным людям положено спать в теплых кроватях, а не мешать трудящимся дремать на законном рабочем месте, но внутрь всё‑таки пустил.
Я прошел в нашу типографию, скинул куртку на стул и уселся за компьютер – творить историю. Отпахал два часа не разгибаясь. Клацал по клавиатуре, выверял формулировки в уставах, просчитывал доли, мозги себе вывихнул окончательно, но к приходу на работу моих новоиспеченных «соучредителей» пухлый пакет документов был полностью готов.
Когда вся команда подтянулась, я пригласил их в самую просторную комнату, которая предназначалась для охранного агентства Степана. Там места хватало на всех.