Звоните Манькову! Дилогия

Глава 21

Степан распрощался с бывшей шпаной только после того, как мы наконец‑то расставили всю мебель в обоих кабинетах. Под конец мероприятия по перетаскиванию тяжестей он потратил еще минут десять, доходчиво объясняя новобранцам, почему на работу надо приходить вовремя, в приличном виде и абсолютно трезвыми. Я в этот педагогический процесс благоразумно не лез. Степан с таким контингентом умел ладить на порядок лучше меня. Да что там ладить – Кабан с Гариком теперь буквально в рот ему заглядывали!

Я дождался окончания воспитательной беседы, убедился, что за парнями закрылась дверь, и подошел к Степану.

– Слушай, Степа, у меня к тебе огромная просьба есть.

Бывший опер демонстративно потер поясницу, разминая уставшие мышцы, и подозрительно прищурился.

– Если ты сейчас скажешь, что тот дубовый стол нужно спустить обратно в подвал – я увольняюсь прямо сейчас, Олег. Так и знай.

– Да нет, я серьезно, – усмехнулся я. – Посоветуй кого‑нибудь из таксистской братии. Мне сегодня вечером скататься кое‑куда надо. За город. Но чтобы машина была нормальная, не убитая в хлам «копейка», и водила надежный. Чтобы, знаешь, по высшему разряду всё было.

Степан скептически хмыкнул, доставая из кармана пачку сигарет.

– По высшему, говоришь? По высшему разряду в этом городе я могу посоветовать только… себя. Моя «Волга» в идеальном состоянии, сам видел. И водитель я, скромно замечу, сильно получше любого бомбилы с вокзала.

– Не, Степа, – я потер шею, чувствуя себя немного неловко. – Мне тебя о таком просить уже как‑то не по чину. Мы же теперь вроде как полноправные партнеры, начальники в одной конторе… а тут я тебя чисто отвезти‑привезти прошу, как личного извозчика. Неудобно.

Степан чиркнул спичкой, прикурил и выпустил струю дыма в приоткрытую форточку.

– Очень надо? – спокойно спросил он, пропустив мои рассуждения о субординации мимо ушей.

– Позарез.

Бывший опер внимательно посмотрел мне в глаза, видимо, оценивая градус моей проблемы по своей специфической шкале.

– Стрелять не придется? – деловито, без тени иронии уточнил он.

– Да нет, ты что! – я аж руками замахал от такой перспективы. – Какая стрельба? У меня свидание намечается!

Степан посмотрел на меня как на умалишенного.

– Свидание? А нафига тогда за город переться, да еще на ночь глядя? Ты маньяк, что ли, по лесам девок катать? Деньги‑то у тебя вообще есть на культурный отдых?

Я молча кивнул.

– Ну так и своди ее как нормальный человек в ресторан гостиницы «Москва», – пожал плечами Степан, выдавая самую очевидную, по его мнению, базу. – Там центр, люстры красивые висят, приличные люди сидят…

– Не‑не‑не! – я прерывал этот поток житейской мудрости. – Даже не начинай «Москву» и легендарное заливное, умоляю! Просто скажи – выручишь с транспортом или нет?

Степан глубоко затянулся, явно не торопясь с ответом. Выдержал паузу, пуская дым в приоткрытую форточку, и наконец кивнул.

– Выручу, куда ж я денусь. Я же не зря там на лестнице этому амбалу про крепкое плечо друга рассказывал. Надо соответствовать.

Распрощавшись с Толиком, Серегой и Аленкой, которые тоже собирались по домам, мы спустились вниз. Вымотаны мы были в ноль – после переноски «подарков Зимова» тело отчаянно гудело. Я буквально рухнул на мягкое переднее сиденье «Волги», с наслаждением вытянув ноги.

– Ноги и руки просто отваливаются, – простонал я, откидывая голову на подголовник.

Степан усмехнулся, поворачивая ключ зажигания.

– Я ведь утра обещал, что мы обязательно займемся физухой. А я, как видишь, слов на ветер не бросаю. Сказал «спорт» – значит, спорт.

– Очень смешно, – отмахнулся я, чувствуя, как расслабляются мышцы. – Закинь меня сначала домой. Мне переодеться надо и душ принять.

Дома меня встретила привычная суета. Я сбросил ботинки в коридоре и сразу направился к шкафу, на ходу стягивая грязную рубашку.

– Ты куда это на ночь глядя собрался? – удивилась мама, выглянув из кухни.

– На свидание, – честно ответил я, дабы маму не волновать, а наоборот, подарить ей позитивных эмоций.

И тут началось! Мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Женская половина квартиры мгновенно пришла в движение, словно по боевой тревоге. Даша тут же вытащила гладильную доску, включила утюг и решительно взялась наглаживать мою лучшую рубашку. Мама, вооружившись щеткой и влажной губкой, принялась ожесточенно отчищать мой парадный пиджак, который я умудрился сегодня изрядно заляпать.

– Стой смирно, не крутись! – командовала мама, приводя в порядок мои брюки. – К девушке он идет… Выглядеть надо как приличный человек, а не как грузчик с рынка!

Через полчаса я был вымыт, вычищен, идеально выглажен и благоухал одеколоном. Провожали меня всей семьей, столпившись в тесной прихожей. Давали напутствия, поправляли воротник, желали удачи, а мама смотрела на меня с такой нежностью, что у меня аж в груди кольнуло.

Спускаясь по лестнице к ожидающей меня во дворе «Волге», я невольно улыбался. На душе было удивительно тепло и светло от этой простой, искренней домашней заботы. Как бы ни было тяжело строить дела на улице, пока дома есть такой тыл – можно свернуть любые горы!

Желтая «Волга» Степана плавно вкатилась в темный, занесенный снегом двор монументальной сталинки и мягко затормозила у подъезда.

Я сидел на пассажирском сиденье и чувствовал, как у меня предательски потеют ладони. Сердце колотилось где‑то в горле, отбивая сумасшедший ритм. Это было совершенно глупо и иррационально. Я, человек, который без дрожи в коленках общался с прокурорами и бандитами, сейчас мандражировал перед обычным свиданием так, словно шел на расстрел. Я сам от себя такого не ожидал.

– Третий подъезд, всё верно, – со скучающим видом произнес Степан. – Расслабься, Ромео. Не на допрос приехал.

– Я спокоен, – буркнул я, но всё равно выскочил на морозную улицу, чтобы лично сверить облупившуюся табличку с номером подъезда.

В этот момент тяжелая деревянная дверь скрипнула, и на пороге появилась она.