Звоните Манькову! Дилогия

Глава 10

Аленка уверенно привела нас к «своей» точке – просторной палатке, где на стойках из труб были аккуратно развешаны на плечиках вполне приличные вещи. Хозяйкой оказалась дородная, укутанная в пуховый платок поверх дутой куртки тетка с красным от мороза, но очень добродушным лицом.

– Тетя Валя, принимай оптовиков! – звонко отрапортовала Аленка. – Нам парней одеть надо. Строго, солидно, для бизнеса.

Тетя Валя цепким взглядом окинула нашу троицу, безошибочно вычислила во мне того, кто будет платить, и засуетилась.

Мы реально брали оптом. На Серегу как влитой сел серый костюм‑тройка. Я же нашел себе классику на все времена – однобортный темно‑синий костюм. Аленка тоже присмотрела себе строгую, но изящную юбку‑карандаш и приталенный жакет.

– Сорочки у меня не берите, – сказала нам тетя Валя, упаковывая вещи в огромный клетчатый баул. – Они у меня китайские, после первой стирки воротники винтом пойдут. Вон туда, в пятый ряд пройдете, там у Раисы польские рубашки, чистый хлопок. Скажете, что от меня.

– Понял, спасибо, – кивнул я.

И тут из‑за ширмы вышел Толик. Пока мы с Серегой мерили нормальную классику, этот эстет углядел в самом углу палатки нечто невообразимое. Это был двубортный пиджак цвета спелой, даже перезревшей малины. С золотыми пуговицами, естественно. Под него Толик напялил черную водолазку.

Он стоял на картонке, гордо выпятив грудь, и смотрел на свое отражение в зеркале. Выглядел он при этом как эталонная карикатура на «нового русского», чудом сбежавшая со страниц анекдота.

– Матерь божья… – выдохнула Аленка и прыснула со смеху, прикрыв рот ладошкой.

Серега тоже не сдержался и заржал в голос.

– Вы чего? – обиделся Толик, одергивая полы этого малинового великолепия. – Нормальный прикид! Строго и со вкусом!

– Толя, ты в этом костюме похож на пожарного, – честно сказал я. – Сними это немедленно, не позорь фирму.

– А вот и не сниму! – заупрямился Толик. – Это мой корпоративный стиль! Вы как хотите, а я его беру.

Я лишь тяжело вздохнул. В конце концов, пусть ходит клоуном, если ему так нравится.

Я уже достал бумажник, чтобы расплатиться с тетей Валей, как вдруг наша торговая идиллия была грубо нарушена. К палатке вразвалочку подошли двое. Лет по девятнадцать‑двадцать, не больше, но габаритов внушительных – шеи шире головы. Оба в дешевых кожаных куртках‑пузырях и спортивных штанах. Классическая уличная пехота, низшее звено пищевой цепи рэкета девяностых.

– Ну че, тетя, – лениво процедил тот, что повыше, сплевывая шелуху от семечек прямо под ноги продавщице. – Конец недели. За место отслюнявливай.

Тетя Валя вжала голову в плечи и суетливо полезла в карман своего необъятного пуховика. Лезть в чужие разборки на рынке в мои планы категорически не входило. В девяностые у толкучек были свои волчьи законы, и чужаков, пытающихся играть в Робин Гуда, здесь не любили ни бандиты, ни сами торговцы. И все прошло бы без шума и пыли, если бы один из бандосов не обратил внимание на Толика.

– А тебе по масти такой пиджак носить?

Толик, видимо, окончательно поверив в свою нереальную крутизну из‑за нового прикида, выдал:

– Слышь, бакланы! А вы вообще чьи будете?

«Бакланы» переглянулись.

– Кабана знаете? – продолжил давить на них Толян.

Я мысленно хлопнул себя по лицу обеими руками. Быки удивленно уставились на малиновое недоразумение. Секунду они переваривали услышанное, а потом лица их начали наливаться дурной кровью.

– Ты че, попутал, фраер? – бык сбросил куртку с одного плеча, освобождая руки для драки. – Ты кого бакланами назвал? Иди сюда, я тебе сейчас этот пиджак в жопу засуну!

Ситуация выходила из‑под контроля. Через секунду Толику сломают нос, Серега бросится на помощь, их начнут месить ногами…

Я быстро вклинился между Толиком и рэкетирами, жестко задвинув своего горе‑помощника себе за спину.

– Тормози, пехота, – тихо, но уверенно произнес я.

Я смотрел прямо в глаза старшему быку тяжелым, немигающим взглядом. Этому фокусу я научился за годы судебных баталий – иногда взгляд работает лучше любого хука справа.

– Пацан перегрелся, – я кивнул на притихшего за спиной Толика. – Нацепил обновку, вообразил себя Аль Капоне. Не обессудьте.

Пока бык переваривал мою тираду, я неуловимым движением достал из кармана сложенную купюру – не слишком большую, чтобы не спровоцировать на грабеж, но вполне достаточную для двоих уличных гопников. И аккуратно, без суеты, сунул ее в руку старшему.

– Держи, командир. Выпейте с корешем пива за наше здоровье. А мы тихо‑мирно заберем шмотки и свалим. Добро?

Рэкетир на секунду опешил от такого поворота. Его напарник тоже сбавил обороты, косясь на зажатую в кулаке старшего денежку. Уличная шпана выходила на рынок ради заработка, а не ради того, чтобы бесплатно ломать кулаки о каких‑то клоунов в малиновом. Деньги сами прыгнули в руки – конфликт исчерпан.

– Слышь, ты своего баклана на поводке держи, – буркнул старший, пряча купюру в карман треников. В его голосе уже не было злобы, остался только дежурный пафос для сохранения лица. – В следующий раз язык вырву.

– Обязательно, – кивнул я. – Удачи на смене.

Они развернулись и вразвалочку пошли дальше по рядам.

Глядя им вслед, я четко осознал одну простую вещь: в этом диком времени напороться на перо или проломленный череп можно было буквально на каждом шагу. Деньги здесь решали далеко не всё. Главным была реальная, грубая сила, которая за тобой стоит. А нашу силовую «крышу» нам еще только предстояло создать.

Я шумно выдохнул, и моя левая рука наконец‑то разжала вспотевшую рукоять «Вальтера» в кармане.

– Молодцы, ребята, что связываться не стали, – тихо запричитала тетя Валя, нервно одергивая свой пуховик. – Откупились – и слава богу, целее будете. Эти торпеды тут не просто так борзеют. Они под большим человеком ходят. Под чиновником каким‑то важным.

– Все нормально, тетя Валя. Мы люди мирные, – успокоил ее я.

Мы быстро рассчитались. Из благодарности за то, что мы увели конфликт от ее палатки без шума и драки, тетка всё‑таки сделала нам хорошую скидку, так что Толиков малиновый пиджак обошелся нам в сущие копейки. Попрощавшись, мы подхватили объемистые баулы с вещами и поспешили к выходу с рынка.

Степан ждал нас там же, где и высадил. Он уже завел мотор и прогревал свою «Волгу».