Страница 104 из 156
Глава 9
Зимов задумчиво пускал сизые кольца в потолок.
– Проходи, присаживайся, – кивнул он, едва я переступил порог.
Я молча прошел к столу и опустился на стул. Некоторое время мы просто смотрели друг на друга.
– Ну, – наконец прервал тишину генерал. – Что скажешь?
– А что мне говорить? – я пожал плечами. – Меня здесь вообще не было. Как, кстати, обыск прошел?
– Да по большому счету – никак, – Зимов хмыкнул, стряхивая пепел в массивную пепельницу. – Пришли с новым, уже правильно оформленным постановлением. Поковырялись в оружейке, сверили номера, бумажки почитали и… уехали несолоно хлебавши. Ты лихо с них спесь сбил, Маньков. У капитана лицо было такое, будто он лимон целиком сожрал.
– Так вы всё еще думаете, засланный я или нет?
– Засланный казачок через кордон ОМОНа два неучтенных «Марголина» в собственных карманах бы не попер, – генерал позволил себе скупую улыбку. – Отлично сработано. Поздравляю.
– И как… теперь всё будет? – осторожно поинтересовался я, прощупывая почву.
– Я же тебя на работу взял. Забыл, что ли?
– И я так и продолжаю… на вас работать?
Зимов тяжело вздохнул, затушил окурок и, подавшись вперед, протянул мне через стол свою широкую ладонь.
– Добро пожаловать… опять!
Я ответил на крепкое рукопожатие.
– Мы, конечно, немного не с того начали, но… – попытался я сгладить острые углы.
– Давай не будем эту кашу снова размазывать по тарелке, – жестко перебил генерал. – Ты обманул, я погорячился… Было и прошло. Но запомни одно: не смей мне больше лгать. Хорошо? Никогда! Всегда говори, как есть, какой бы паршивой ни была правда. Договорились?
– Хорошо, – я легко согласился, понимая, что кредит доверия восстановлен. – Тогда сразу говорю, как есть: маски‑шоу нам сегодня устроил Евгений. Который Владимирович.
– Откуда информация⁈ – Зимов мгновенно подобрался, и в его глазах снова блеснул металл.
Сдавать Степана и его старые милицейские связи я, естественно, не собирался.
– Поверьте, это абсолютно точная информация. Да и что тут удивительного? Вы же его мордой об пол прямо при мне возили. Уязвленное самолюбие, растоптанный авторитет и всякое такое. У него теперь на вас огромный зуб.
– Вырвем, если понадобится, – сухо констатировал Зимов. – Как думаешь, менты еще вернутся?
– Точно не знаю. Вряд ли. Вы же у себя уже всё подчистили, ловить им тут больше нечего. Скорее всего, ударят с какой‑нибудь другой стороны. С какой именно – пока понятия не имею. Главное для нас сейчас – не допустить, чтобы этот Женя‑Медведь нам с центром подготовки охраны подгадил. Бизнес‑то перспективный.
– С центром не подгадит, – уверенно отрезал генерал. – Там у меня уже такие люди на самом верху подключены, что у Жени руки коротки туда дотянуться. Оборвут по самые плечи.
– Это отлично! – искренне обрадовался я. – Этот центр вам реально хорошее бабло принесет…
– Бабло… бабло‑бабло‑бабло… – Зимов вдруг как‑то разом сдулся, откинулся на спинку кресла и устало потер лицо руками. Видимо, пережитый стресс всё‑таки давал о себе знать, и его прорвало на откровенность. – У вас, молодых, сейчас в голове одна забота, да? Ты, Маньков, и вправду думаешь, что я только ради личного обогащения всю эту коммерцию затеваю?
Я промолчал. В силу своего немалого житейского опыта я категорически не верил в то, что подобные схемы в начале девяностых запускались ради каких‑то высоких и светлых идеалов.
Генерал расценил мое молчание по‑своему.
– Ты в армии‑то вообще служил? – спросил он, глядя мне прямо в глаза.
– Не успел, – вывернулся я.
– Не успел… – горько усмехнулся Зимов. – А сейчас там и делать нечего. В войсках сейчас такой бардак творится, что рыдать от отчаяния хочется. Кадровые офицеры в подсобных хозяйствах картошку сажают! Свиней разводят, чтобы хоть как‑то свои семьи прокормить! Всё растаскивается по кускам, материальное обеспечение вообще никакое. Да что там рассуждать… знаешь, сколько мои мужики‑инструкторы зарплату не получали?
Я отрицательно качнул головой.
– Шесть месяцев! Полгода, Маньков! И в следующем месяце тоже деньги нам вряд ли перечислят, казна пустая. А мне их кормить надо! Понимаешь ты это⁈ И их семьи кормить надо! У меня тут, в одном только ДОСААФ, тринадцать крестных детишек!
Он замолчал, глядя куда‑то сквозь меня.
А я сидел, пришибленный этой тирадой, и чувствовал, как внутри что‑то переворачивается. Ба‑а‑а… А ведь я, оказывается, в Зимове капитально ошибался. Он не только о своем кармане и генеральских лампасах думает. Он бьется за своих людей. За тех, за кого когда‑то взял ответственность.
Как жаль, что такие вот идейные, правильные мужики старой закалки в диких девяностых выгребали крайне редко. Чаще всего система их безжалостно пережевывала и выплевывала. Их активно смещали с руководящих постов, а на места приходили более… практичные? Или просто беспринципные сволочи, для которых слова «честь» и «ответственность» были лишь пустым звуком на пути к первому миллиону.
– И знаешь, чем ты мне понравился, Олег? – в голосе Юрия Ивановича проскользнули непривычные, почти отеческие нотки. – Тем, что тогда наотрез отказался идти ко мне в помощники. Значит, ты не только о своей собственной заднице печешься, но и о своих людях думаешь. За спины не прячешься и своих не бросаешь. Это правильный подход. Одобряю.
Стыдно мне в этой жизни бывало крайне редко. Моя невероятно гибкая, как гимнастка, мораль обычно с легкостью находила логичные оправдания любым, даже самым сомнительным поступкам. Но именно в этот момент, под прямым и честным взглядом старого вояки, я вдруг явственно почувствовал болезненный укол совести.
Генерал видел во мне благородство, которого там и в помине не было. Ведь я‑то, отказываясь от теплого места под генеральским крылом, думал в первую очередь о собственной выгоде. О личной свободе, о независимости, о перспективах грядущей приватизации, где нужно действовать самому, а не по чужой указке. О том, чтобы строить свою империю. И уж меньше всего в тот момент я переживал о судьбе Сереги. Или о Толике.
Я просто не хотел быть шестеренкой в чужом механизме. А Зимов принял этот прагматичный эгоизм за заботу о ближнем круге.
– Стараюсь, Юрий Иванович, – наконец произнес я, так и не решившись разрушить его иллюзии на мой счет.