Страница 54 из 121
ГЛАВА 11. Вид со стороны Африки. Часть 1
Sting
–
Desert
Rose
Hans
Zimmer
–
First
Step
(
OST
Interstellar
)
Thomas Newman – OST
Пассажиры
Очень красивая нежная мелодия – Спокойная музыка
Wolf Colony - Calling
The motorcycle diaries – Soundtrack
Оксанка слишком любит море, чтобы в тот вечер в Тайфуне не принять моего бредового предложения насчет отпуска. Да и на Канарах не была никогда. А когда мы с ней в те же выходные всерьез принимаемся планировать отпуск, часами не отходя от ноута, она резко забывает свою стервозность, что почти стала для нее привычной. Она прощает мне даже то, что до конца ротации я уже не приезжаю, настолько живет ожиданием этих первых двух октябрьских недель. Будто они способны все изменить и будто она в это верит.
Поэтому, когда мы приземляемся в северном аэропорту и нас довозят до бывшей рыбацкой деревеньки, ныне вполне приличного и не беспредельного курорта Лос Кристианос, Оксанка дрожит от восхищения. Было бы, чем. Ландшафт вокруг ничем не напоминает райские уголки где-нибудь в Тихом Океане. Нет, пока мы едем, нам кажется, будто мы попали на Луну, только местный лунный ландшафт где глиняно-рыжий, а где покрыт мелким черным песком. Пологие холмы задерживают взгляд, которому иначе впору устремиться за горизонт, а оттуда куда-нибудь на соседнюю планету. Пальмы в курортных зонах – своего рода прижившийся здесь фейк, как и на многих других курортах Земного шара, примечательных лишь морем да климатом, но не природой. Нет, кактусы, алоэ, араукарии – вот колючие, но родные дети этих островов. Но в наши дни это никому уже неинтересно.
Еще утро, но над рыже-черной лунной пустошью палит солнце, сильно, впрочем, не грея. Если в окно аэропорт-шаттла из-за линии холмов проглядывают бирюзовые пятнышки Атлантика, Оксанка почти подскакивает, а я как раз отправляю имэйл на рабочий о том, что только приземлился и буду доступен часа через два, сам же только улыбаюсь ее трепету. Сейчас, уже скоро она увидит море, с которым не виделась давно, а в этих широтах не виделась никогда. Потом, визжа от радости, залезет в воду, будет пищать, плескаться и не захочет вылезать. И забудет обо всем напрочь.
Мы взяли себе однокомнатное – «А зачем нам больше комнат?» - смеялась она, - бунгало на берегу. Смеемся, когда видим темно-зеленую плитку на полу и широченную кровать, задрапированную тяжелой, лиловой тканью.
- А вообще здесь стильненько! – заявляет она, озираясь по сторонам и плюхаясь на лиловую кровать.
- Ага, - я только что удостоверился, что вай-фай здесь тоже в норме.
Да и два часа истекут еще не скоро. А она как раз вскочила, чтобы достать из чемодана купальник и вот так вот у меня перед носом в него переодеться.
- М-м-м...
Так, проверить почту успею и потом, соображаю, а сам падаю на кровать и тяну ее на себя: – Блин, Оксан, у меня тако-о-ой... ДЖЕТЛЭГ. А ну, зацени сама...
- Эй! – она уже голенькая и делает вид, что пытается вырваться из моих цепких лап.
- А ты думала, такие номера проходят с нами безнаказанно? – осведомляюсь я, целуя ее.
В последний раз у нас было аж вчера вечером да и то как-то впопыхах между сбором чемоданов, который она оттянула до последнего.
- А мы уже перешли на плюралис майестатис?
- А почему бы и нет, если нас с ним двое? – раздвигаю ее ножки, пока она полулежит на мне, пытаюсь доказать ей этот факт. Попытке суждено увенчаться таким головокружительным успехом, что два часа заметно растягиваются, а нас, вероятно, хорошо слышно в дверь, приоткрытую на террасу.
- Ну ты даешь, - смеется она после, лежа на мне, поглаживая меня всего, в том числе и мое множественное величия. Только великим его теперь не назовешь. – Что это, а? Андрюш? Воздух морской? Или канарское солнышко?
- Просто кровать хотел опробовать, ну и – увлекся... Оторваться не смог... Оторвешься тут от тебя, – бурчу я, почти засыпая.
Меня действительно разморило, сам не знаю, от чего. Да, наверное, это все перелет. И вообще, последние месяцы...
Мои слова вызывают у нее прилив нежности, и она принимается покрывать поцелуями мое лицо: - И не надо отрываться... Э-э-э, ты чего – спать? А на море? Нам же до обеда надо хоть разок успеть... окунуться...
- А, бля, а сколько уже? – вскакиваю, тянусь за соткой... Забыл реально... Там же гребаные англичане ждут моего подтверждения или разгрома... все мне специально в имэйл вставили, чтоб я на ходу почитал...
- Да ну! – всплескивает она руками. – Ты это серьезно? Посмотри вокруг только, красота какая, - порывается вытянуть меня на террасу, откуда открывается обзор на бухту, бескрайнюю водную гладь нереального цвета, подернутую легкой рябью. Сегодня океан спокоен и весь сверкает солнечными звездами на поверхности. – Да тут каждый миг ловить надо!
Да, повезло с местом, что и говорить. Хорошо виден порт, про который Оксанка, начитавшись интернет-альманахов, успела сообщить мне, что это один из самых крупных портов на всем Тенерифе. Отсюда плавают и на Ля Гомеру, и на другие Канары. Готов поспорить, у нее на этот счет уже наполеоновские планы.
- Зай, я быстренько... сейчас...
Она права, конечно, насчет красоты, и вот я самым халатным образом пролистываю имэйл по диагонали и забиваю в ответ немногочисленные комменты, на что у меня уходит минут десять вместо получаса. Она тем временем раскладывает вещи, зануда маленькая – все у нее всегда должно быть на своем месте. Зато хоть я время выиграю.
«
Thank you, Andreas. Have a great holiday
.»
Спасибо, Андреас. Приятного отпуска.
Суки, как узнали? Вроде ассистента-вне-офиса я не устанавливал – в команде у Вольфинга подобный самовол влечет за собой вышку. Ладно, они на расслабоне вроде. А значит, можно и мне.
И вот мы с ней идем на наш пляж, который, как и большой местный пляж, засыпали песком из Сахары. Океан тут тот же, только с другой стороны. Те же широты. Так что считай, что мы в Африке.
Мы с ней очень любим плавать, только чтобы по-настоящему и подолгу. Валяния на пляже она не признает. А я вообще конопатый черт и даже непродолжительное пребывание на солнце творит со мной такое, что даже думать об этом не хочется. Когда мы в первый раз заходим в воду, она делает это очень смешно и осторожненько. Вода Атлантика кажется ей неимоверно холодной, а в ответ на мои попытки обрызгать она реагирует с нешуточной агрессивностью. Зато когда и она наконец привыкает, мы плещемся долго, что называется, до посинения, пока у нее не начинают дрожать губки.