Страница 44 из 121
Что толку объяснять ей, что все, что она знала о дедлайнах – детский лепет, если речь идет о подготовке стабилизационного фонда? Что сон или любой другой отвлеченный род деятельности в данном случае не предусмотрен, а если имеет место быть, то карается наистрожайшим образом? В последние дни Вольфинг довольно жестко макал меня пару раз носом – нет, не за плохое качество работы, а за
нерасторопность
.
А тут меня еще и дома ждут. Как успеть повсюду? Но я старался, как мог. Да собственно так, как нормальный человек не смог бы. А ей же не видать всего этого.
Ей не видать, ценой каких ухищрений далась мне сегодняшняя вылазка «пораньше». А мне
ее
не видать сейчас из прихожей нашей квартиры. Только слышу, как негромкие, мелодичные звуки легкими горошинками рассыпаются вокруг, спотыкаясь – это она играет что-то на пианино.
- Привет, любимая.
- Привет, Андрюш, - она выходит мне навстречу, а на лице будто радостное ожидание чего-то. Я должен сейчас еще что-то сказать? Вместо слов я выбираю поцелуи. Видимо, этого мало. Она словно ждет. Но я устал, очень устал, поэтому не в состоянии читать между строк и понимать по взглядам. Если ей что-нибудь надо, пускай говорит прямо.
Дохлый номер. Мы еще некоторое время болтаем о том-о сем. Я забываю о том, что видел у нее на лице, тем более, что это радостное «нечто» давно сменилось недовольством. Разочарованием.
Потом она вздыхает, а я спрашиваю-таки:
- Чего? Не так что-то?
Молчит. А я завожусь, потому что с некоторых пор и мне уже много не надо, и спрашиваю шутливо:
- Не рада, что пораньше приехал?
- Рада, конечно. Просто думала, ты вспомнишь...
Так.
- Что вспомню?
Башка ж не варит ни фига. Ну и что там могло быть? А-а-а... блин. Август-месяц. Да, ровно год назад, в августе...
Но она опережает меня, не дав мне разрулить. Все. Поздно. Запорол. А запорол – так хавай теперь:
- Ну, раз для тебя это
так
важно...
Она не злится, это же ниже ее. Я же сам должен был. А нет – так все последующее может быть и будет истолковываться только так, что я козел. Не вспомнил. Не поздравил. Цветов не подарил. Да нахрена постоянно дарить цветы? И устраивать истерику, если их не дарят?
- Важно, конечно, - пытаюсь поцеловать, на что она, ну прям как в мелодраме совсем, уворачивается с невеселым смешком.
Вот зачем девушки это делают, а? Линию гнут? Я же может загладить хочу, а она... Что, облезет, если примет извинения, даст себя обнять?
Ладно, как хочешь. Тогда без подарка.
Сначала она вроде не возвращается к этой теме, но это лишь вопрос времени. Следующий подводный камень – он тут как тут.
- Андрюш, я записалась на консультацию через неделю, - вздыхает: - Только обещай, что пойдешь со мной.
- Пойду, сказал же. А чего это ты переживаешь?
- Да не знаю, хорошая ли идея... Боюсь немножко...
- Чего заранее бояться-то, - пожимаю плечами. - Мы за этим туда и идем – обговорить все. Пусть объяснят.
Она - обиженно:
- Ну, раз
ты
не боишься...
Просто приободрить хотел. Просто приободрить. Просто не хотел, чтобы она так стебалась из-за того, что собираюсь ей подарить ей же на благо. Просто хотел, чтоб ей было лучше.
Ведь я не просто так это решил. Это нечто большее. Я же знаю ее, как облупленную. Давно знаю. Десятилетиями, теми, что ее знаю, она страдает от своего, будем говорить начистоту, дерьмового зрения. Очков не носила и жила полжизни, как в тумане. Вот такой я ее знаю. В линзах ей плохо, у нее сохнут глаза, особенно в офисе под кондером. Но она упорно носит их, издевается над своими глазами. И я хотел, чтобы в ее жизни наконец что-то поменялось. Вот такой я изверг. И она настолько меня достала, что говорить об этом вслух не хочу. А она тупит.
Что она, оказывается, моя содержанка – это я уже слышал. Теперь следует новая вариация стеба, и за что же мне, бл...ть, это:
- Знаешь, вряд ли тебе понять мой страх по этому поводу.
- Почему не понять, - я все же разрулить пытаюсь. – Только мы же и так редко видимся – зачем тратить время на негатив, - высосанный из пальца, - вот и указываю решение тебе...
Погромче так, пораздраженней:
- Да не нужно мне твоих решений. Типа, я сама не знаю.
- А в чем тогда проблема?
- Поговорить просто с тобой хотела, поделиться... Прости, что на уши приседаю!
- Ладно, приседай. Лучше мне, чем кому-нибудь.
- Ленку я этим тоже не напрягаю. Я ж не навязываюсь. Не хотите слушать мои проблемы – не надо.
- Да я не про Ленку, - не удерживаюсь я.
- О-о-ох-х-х, - это она уже теперь издает нервический стон. – Опять... Да сколько раз повторять, у меня с ним не... он мне не... блин! Его нет уже давно!
- Ни хрена себе – нет. Вон, цветочки дарит.
- Так. Основательно в смартфоне у меня полазил.
- А ты думала, я только тебя наизнанку выворачивать могу? В тебе лазить? Ничего другого тебе не надо?
- Блин, да ты гонишь вообще... – огрызается она так же грубо.
Когда я перехожу на секс в грубо-издевательской форме, ее обижает. Только зачем самой нарываться?
– Да, если хочешь знать. Хоть кто-то дарит. И – да! Раньше я могла чем угодно с ним поделиться и знала, что он всегда выслушает! И не будет мне пихать, что я достала с проблемами своими смехотворными.
- Что, скучаешь по нему?
- Нет, блин! Достал уже. Хочешь, удалю его? Заблокирую, на хрен?
- На фига, - пожимаю плечами. - Зачем так обижать чувака, я ему может вон, как обязан...
- Чем это? – она не понимает. Не ожидает подвоха.
Я его и сам не ожидаю. А подвох - он ведь сам собой приходит и абсолютно без какого-либо контроля с твоей стороны, а ты только стоишь с раззявленным ртом и пытаешься понять, откуда он, подвох, завалился.
Как сейчас, когда внезапно слышу свой, вроде, голос, говорящий спокойненько:
- Как – чем? Это ж он тебя рас... ну... подготовил... Чтоб со мной легче было. Не, спасибо ему конечно.
Да-а-а-а.
Упырь я, оказывается.
Она оглушена – тем, что я выдал ей или тем, как это выдал? Не ожидала от меня? Да я сам от себя не ожидал. На лице ее боль, будто я ее стукнул. Да я бы сейчас сам себя стукнул – а толку.
Отходит в сторону с застывшим выражением на лице. Потом боль, видно, проходит, девочка ж большая уже. Но на лице ее задумчивость. Да, чувствую, грузиться сейчас будет, потом мозги мне е…ать. Потом я взорвусь. Потом она заистерит. Так что лучше б наорала.
Некоторое время мы оба молчим и занимаемся каждый своими делами, но я жду. Жду.