Страница 41 из 121
Со временем то ли опера, то ли шампунь – что-то начало меня убаюкивать, а заснуть в театре, как тормоз, было все же косячно. Так что в антракте я сначала опять чокнулся с ней шампанским, которое она, как все тут, закусывала брецелем, а потом залпом осушил бадейку с тройным эспрессо. Она наблюдала за мной, угорая. Спалила меня, конечно. Мы тусовались в зале Шагалла, украшенном оригинальным Шагаллом – крутой достопримечательностью и единственным украшением в этом донельзя спартанском заведении.
- Это тебе, видать, русское не очень понравилось. Ничего. Вот я тебя как-нибудь на Волшебную Флейту свожу. Моцарта же ты любишь? Туда обычно деток водят, там костюмы, кулисы, птички-сказочки. Королева ночи. Тебе там понравится.
- Королева ночи моя, - обхватываю ее за талию, слегка похлопываю по попке, едва удерживаясь, чтобы не просунуть руку под ее золотисто-пышное кружево.
Стена, выходящая на площадь Аденауэра, состоящая полностью из стекла, открывает нашему взору панораму из мириадов огней на вышках, что сияют сейчас перед нами на вечернем небе. Подле ближайшей из них, откуда в прошлом году вытравили Ловинг, красуется гигантский, подсвеченный золотом денежный знак, знак культа, этакая своеобразная статуя Зевса, только Зевса этой страны и континента.
- Чего, проснулся, что ли?
- Как штык, - подтверждаю. – А что, пойдем... – мычу, мацая ее настойчивей, - еще разок... Хочешь, теперь я -
тебя
...
- Не успеем...
- Успеем...
А если и не успеем.
Но тут раздается звонок, и мы идем получать остаток меломанского кайфа, то есть, досматривать спектакль. Вернее, она идет, а я послушно плетусь за ней, скуля чуть слышно, - вон, сколько еще терпеть, пока потом до дома доберемся...
Она смеется над моим скулением:
- Ну надо же, это что – «Любви все возрасты покорны»?
Понятия не имею, о чем она, но на всякий случай хитро прищуриваюсь.
- Так ты прикалывался надо мной, что Онегина не знаешь? А?..
***
Синяя ночь... Синяя Оксанка рядом со мной в постели, изрядно помятая. Хорошенько ее помутузил, особенно в последний раз, когда сзади. И не знаю, что это там во мне так вырвалось, под конец вечера. Видать, опера все. Теперь лежим, засыпаем. Подмял ее под себя почти, обхватил одной рукой сисечку, другую руку поместил между ножек. Это чтоб и ночи понятно было, чья она, эта ее королева.
Когда пришли домой, она вероятно ожидала, что сразу наброшусь на нее, но я заявил ей:
- Слышь, разденься-ка, - по-хозяйски так, тоном врача-терапевта. Или гинеколога.
- За... чем? – раз прошу раздеться, а не раздеваю сам, значит не для секса?
– Подарок получать...
- Как, еще один? Из шмоток что-то?
- Поживешь - увидишь...
Она послушно и даже как-то робко раздевается, а я достаю из кармана бархатный пакетик и надеваю ей, ошеломленной совершенно, на длинную ее шейку тонюсенькую золотую цепочку с бриллиантом, маленькой, но заметной ледышечкой, обжигающей ее ошеломленный каре-зеленый взгляд резким своим сиянием.
Она теряет дар речи, а глазки ее светятся куда ярче этого сияния.
- Что, нравится? – смеюсь.
Она только головой качает, рассматривая себя в зеркале, на лице ее полная растерянность. Люблю дарить подарки моей девочке.
- Что ж перед оперой не...
- Хотел, чтобы ты его голенькая надела, - сам естественно уже целую и ласкаю ее повсюду. Выныривая из подмышечки: – М-м-м, очень сексуально... а и не надо больше ниче...
- Красивое какое...
- Ты красивей. Но – да, для тебя сойдет.
Кажется, она тронута моими словами, но на лице ее откровенная робость, растерянность. И еще... неудобняк какой-то, будто ей неловко. Живенько заглушаю все это своими приставаниями. А потом долго и смачно трахаю, пока она пытается переживать за колье: «Может снять... А вдруг порвется...»
И вот мы лежим с ней, сонно барахтаемся в остатках этой ночи, а она трет глазки, зевая:
- Блин, закапать забыла...
Да, точно:
- Оксан, ты еще не раздумала делать лазер?
- Да я так конкретно не собиралась. Потом как-нибудь...
- Запишись на осмотр. Проверься. Вдруг тебе нельзя.
- Да я не планировала как-то.
- Надо же когда-то начинать это дело.
Мнется:
- Я... пока не потяну. Вернее, у меня наберется на это, но... я пока не хотела трогать...
- Ерунда. Я-то потяну.
Сама виновата, что заставляет меня озвучивать это столь конкретно. Что, мол, у нее свои деньги, а у меня – свои. И у меня их гораздо больше.
- Не надо...
- Как часть моего подарка.
- Ого...
- Нет, постой. Давай разберемся – в оперу мне просто давно сходить хотелось, я ж не был ни разу...
- Да-да...
- Так, разговорчики. Колье - ...
- Колье – это вообще офигеть...
- Между прочим, это ты первая начала. Ты подарила мне золото на Рождество.
- Блин, Андрей, мою старую золотую цепочку. Мама как-то в бассейне работала и нашла ее... Кто-то забыл... А я носила... – она почти в отчаянии. – К тому же ты все равно ее не носишь...
- Так откуда ж тебе было знать. А сама осталась без цепочки. А операция...
- Андрюш, зачем ты так... много на меня тратишь?
Вот зануда. И отношение к деньгам у нее занудливое.
- А ты зачем на этом внимание заостряешь? Это всего лишь деньги. А что – лежат у меня мертвым грузом. Кредит на обучение вернул. Квартиру – да нам пока и в этой хорошо... -, распаляюсь полушутя-полусерьезно. – На себя тратить времени нет, да у меня и есть все. Родителям и так помогаю... квартиру им и так, по мелочи... Тоха не нуждается... А надо будет – придет, я ж тут, он знает... В инструменты вкладывать – вот меня мои брокеры задолбали, а... одно названивают, суки... да что ж я – лох? Времена-то какие... Не сегодня – завтра лопнет все на хрен... Лопнет, лопнет, - убеждаю ее, раскрутившись не на шутку. – Вот увидишь. Недвижимость – не в той стране живем, радость моя... не тот рост на рынке... сама знаешь...
- Андрюш...
- А на тебя хоть потратить приятно, - сбавляю обороты, замедляюсь. - И полезно. И вообще – чего ты паришься?
- Я чувствую себя зависимой и... содержанкой. Дорогой такой, любимой игрушкой...
Дура. Словно огрела меня чем-то. Блин, а как кайфово сегодня вечерок кончиться норовил. Но с ней ненадолго такие дела. Как говорил капитан Зеленый, уж больно здесь красиво. Жди беды. Да другая баба рыдала бы от счастья, блин, да требовала бы даже, а эта... Дура. И зараза...
Молчу, потому что почти чувствую фантомную боль от ее удара. Потому что она сама же вогнала меня, нас в какие-то странные, неподобающие рамки. Или старается вогнать. Только со мной не пройдет.