Страница 56 из 73
Я записывала, стараясь не упустить ни слова. Рука уже устала, но я продолжала. В конце концов, это была битва. Не менее важная, чем та, что развернулась в гостиной три дня назад. Только на этот раз оружием были не папка и ручка, а параграфы и формулировки.
— Теперь самое интересное, — продолжал Грраш. — Встречные требования.
— Мы будем что-то требовать?
— Разумеется. Мы же в Степи. Защита без нападения это полпоражения. Итак, во-первых, требую предоставить сертификаты на всех наемников, находящихся в поместье. Согласно закону о наемном труде, каждый наемник должен иметь лицензию, выданную уездным управлением. Если лицензий нет, то это незаконное вооруженное формирование. Статья двадцать пятая, наказание до пяти лет.
— А если у них есть лицензии?
— У них их нет. Ратмир не мог получить лицензии, потому что для этого нужно указывать цель найма. А цель, захват частной собственности, не является законной.
— Логично.
— Во-вторых, требую предоставить документы на антимагическую сферу. Сертификат соответствия, лицензию на использование, акт о прохождении технического осмотра. Без этих документов использование сферы незаконно. Статья девяносто вторая.
— А если он их подделает?
— Не успеет. Технический осмотр антимагических устройств проводит Степная Инспекция. У них очередь на три месяца вперед. Я знаю, потому что сам стоял в этой очереди для рабочего анализатора. Ратмир не мог получить осмотр, потому что сфера у него появилась недавно, а иначе он применил бы ее раньше.
— Вы всё это знаете наизусть? Все эти параграфы, статьи, очереди?
— Это моя работа, — просто сказал он.
Я покачала головой и продолжила писать.
Ответное письмо заняло четыре страницы. Когда я закончила, Грраш перечитал его, сделал несколько поправок (в основном уточнил номера статей) и удовлетворенно кивнул.
— Хорошо. Теперь отправим.
— Как? У нас нет гонца.
— У нас есть Уна.
Уна, услышав свое имя, обернулась от окна.
— Что я?
— Вы возьмете письмо, выйдете на опушку леса и передадите его тому молодому человеку, который приносил послание Ратмира. Он наверняка ждет ответа где-то поблизости.
— Я? — Уна побледнела. — Пойду к наемникам?
— Они вас не тронут. Вы гражданское лицо. Парламентер. По законам войны парламентеры неприкосновенны.
— А они знают эти законы?
— Скоро узнают. — Грраш протянул ей письмо. — Если кто-то попытается вас задержать, скажите, что в письме содержится информация, необходимая их нанимателю для судебного разбирательства. И что уничтожение или задержка корреспонденции является отягчающим обстоятельством. Статья сорок седьмая.
Уна посмотрела на письмо так, словно это была граната. Потом перекрестилась, взяла его и вышла.
— Вы уверены, что это безопасно? — спросила я, когда дверь за ней закрылась.
— На девяносто процентов. — Грраш откинулся на подушку. — Ратмир подлец, но не дурак. Он понимает, что сейчас каждый его шаг фиксируется. Нападение на парламентера это военное преступление. Даже коррумпированный суд не сможет это проигнорировать.
— А оставшиеся десять процентов?
— Оставшиеся десять процентов — это непредсказуемость человеческой натуры. Но я ставлю на то, что трусость Ратмира перевесит его злобу. По крайней мере, сейчас.
Мы ждали. Прошел час, потом два. Я вязала шарф, который становился всё длиннее, и я уже начала подумывать, что ему больше подошло бы название «одеяло». Грраш дремал. Его дыхание было ровным, цвет лица улучшался с каждым часом, и живая повязка на спине постепенно рассасывалась, магия делала свое дело.
Наконец дверь распахнулась, и в домик ввалилась Уна, вся раскрасневшаяся, запыхавшаяся, но живая и невредимая.
— Приняли! — выпалила она с порога. — Тот молодой, который приносил письмо. Он ждал у старой сосны. Я отдала ему ответ. Он прочитал и побледнел.
— Побледнел — это хорошо, — заметил Грраш.
— А потом он сказал: «Господин Эшфор будет недоволен». И убежал.
— Еще лучше. — Грраш улыбнулся. — Значит, наше письмо дошло.
— А что теперь? — спросила я.
— Теперь мы ждем ответа. И готовим следующий иск.
— Следующий?
— Разумеется. Вы думали, мы ограничимся одним? — Он посмотрел на меня с тем самым выражением, которое означало, что у него в голове созрел очередной план. — Степная юриспруденция не про один удар. А про серию ударов. Иск за иском. Параграф за параграфом. Пока противник не утонет в бумагах.
— Вы хотите утопить Ратмира в бумагах?
— Я хочу, чтобы он понял: с нами нельзя бороться его методами. Он привык к силе, к магии и к подкупам. А мы ударим его с той стороны, с которой он не ожидает. Со стороны закона. И закон окажется сильнее.
Я смотрела на него, такого израненного, привязанного к кровати, в заброшенном охотничьем домике, без очков, без сюртука, без папки, и видела перед собой самого опасного существа из всех, кого я когда-либо встречала. Он не махал мечом. Не метал молнии. Не подкупал чиновников. Он просто знал законы. Все. До последнего параграфа. И это делало его непобедимым.
— Знаете, — сказала я, возвращаясь к вязанию, — когда мы только встретились, я думала, что вы просто скучный бюрократ, который прячется за своими бумажками, потому что боится настоящей битвы.
— А теперь?
— А теперь я понимаю, что бумажки и есть настоящая битва. И вы самый опасный бюрократ, которого я знаю.
— Это комплимент?
— Это констатация факта. Согласно параграфу…
Он рассмеялся, именно тем самым горловым смехом, который я так любила, и я смеялась вместе с ним. А за окном сгущались сумерки, и где-то в лесу выли волки, а где-то в поместье Ратмир читал наш ответ и, наверное, рвал на себе волосы.
Бумажная дуэль продолжалась.
Вечером пришел второй ответ.
На этот раз не письмо. На опушку леса вышел человек в дорогом плаще и громко, чтобы слышали все в округе, зачитал по бумажке:
— Господин Ратмир Эшфор уведомляет господина Грраша, что все его требования являются необоснованными и не подлежат удовлетворению. Наемники господина Эшфора являются не наемниками, а гостями, приглашенными на праздник урожая. Антимагическая сфера является фамильной ценностью и не подлежит сертификации как устройство военного назначения. Дарственная на поместье Варг оформлена в соответствии с законом и заверена уездным нотариусом. В связи с вышеизложенным господин Эшфор повторяет свои требования и дает двадцать четыре часа на их выполнение.