Страница 39 из 73
Глава 12. Стрела с посланием
Утро началось с солнца.
Впервые за много дней тучи расступились, и над поместьем Варг засияло чистое, умытое дождями небо — бледно-голубое, по-осеннему прозрачное. Капли воды на голых ветвях яблонь сверкали, как россыпь драгоценных камней. От земли поднимался легкий пар, и воздух был напоен запахом мокрой листвы, сырой земли и чего-то еще — неуловимо свежего, обещающего перемены.
Я стояла на крыльце, кутаясь в шаль, и смотрела, как Грраш седлает Ветку. Вернее, пытается седлать. Моя старая кобыла, похоже, окончательно прониклась к нему симпатией и теперь всячески мешала процессу: тыкалась мордой в его плечо, фыркала, переступала с ноги на ногу и вообще вела себя как кокетливая девица на ярмарке.
— Ветка, прекрати, — сказала я строго. — Ты позоришь нас обеих.
Ветка покосилась на меня и демонстративно положила голову на плечо Гррашу. Он, нисколько не смущаясь, почесал ее за ухом.
— Она хорошая лошадь, — заметил он. — Просто нуждается во внимании.
— Она нуждается в дисциплине. Как и некоторые присутствующие.
— Я дисциплинирован. Согласно уставу.
— Я не о вас. Я о лошади.
— А. — Он чуть улыбнулся и снова занялся подпругой.
Я смотрела на эту картину, как огромный орк в безупречно отглаженном сюртуке, с серьезным лицом поправляющий седло на старой пегой кобыле, и чувствовала, как внутри разливается странное, незнакомое тепло. Мы прожили под одной крышей почти три недели. Три недели — достаточный срок, чтобы возненавидеть человека. Или, наоборот, привыкнуть к нему так, что уже не представляешь жизни без его утреннего «Доброе утро, госпожа Варг, согласно прогнозу погоды, сегодня ожидаются осадки» и вечернего скрипа половиц на втором этаже.
— Куда вы собрались? — спросила я.
— В деревню. Нужно отправить рапорт в уездное управление. И заодно проверить, не появлялся ли кто-нибудь подозрительный в окрестностях.
— Хотите, я поеду с вами?
— Не сегодня. — Он затянул последнюю пряжку и выпрямился. — Вы нужны здесь. Если Ратмир пришлет кого-то еще, кто-то должен быть в поместье.
— Уна здесь.
— Уна вооружена поварешкой. А вы магией земли. Разница существенная.
Я хмыкнула. Спорить не хотелось. После вчерашнего разговора в подвале я чувствовала себя выжатой, как лимон. Слишком много тайн, слишком много страхов, слишком много всего. Хотелось просто посидеть в тишине, выпить чаю и сделать вид, что мир за пределами поместья не существует.
— Ладно, — сказала я. — Только возвращайтесь до темноты. И будьте осторожны.
— Я всегда осторожен.
— Знаю. Именно это меня и пугает.
Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, но ничего не сказал. Потом легко, одним движением взлетел в седло (Ветка даже не шелохнулась, предательница) и взял поводья.
— К обеду вернусь.
— Жду.
Он тронул лошадь и поехал по дороге в сторону деревни. Я стояла на крыльце и смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за поворотом. Утреннее солнце золотило его плечи, и на мгновение он показался мне не следователем, не орком, не врагом, а просто всадником, уезжающим по делам. Обычным. Почти родным.
Я тряхнула головой, отгоняя дурацкие мысли, и вернулась в дом.
Утро прошло тихо. Я позавтракала, позанималась оркским правом (параграф сто тридцать шестой, подпункты с первого по пятнадцатый, и да помогут мне боги), помогла Уне перебрать крупу. В полдень выглянуло солнце, и я решила выйти во двор и подышать свежим воздухом, проверить, не натворил ли чего дождь на западном поле.
Двор был пуст и тих. Только ветер шелестел в голых ветвях яблонь да где-то вдалеке перекликались птицы. Я прошлась по дорожке, вдыхая запах мокрой земли, и остановилась у ворот. Отсюда открывался вид на дорогу, ту самую, по которой уехал Грраш.
И тут я услышала стук копыт.
Он возвращался. Я узнала бы стук копыт Ветки из тысячи — у нее была особенная походка, чуть припадающая на левую переднюю ногу. Я улыбнулась и шагнула к воротам, чтобы встретить его.
Ветка показалась из-за поворота. Она шла рысью, и что-то в ее беге мне не понравилось. Слишком нервно. Слишком быстро.
А потом я увидела Грраша.
Он сидел в седле прямо, как всегда, но его левый рукав был разрезан. Не просто порван, а именно разрезан, ровной линией, словно бритвой. И на белой ткани расплывалось алое пятно.
Кровь.
— Грраш!
Я бросилась к воротам. Он натянул поводья, останавливая Ветку, и посмотрел на меня сверху вниз. Его лицо было слишком спокойным. Только желваки на скулах выдавали напряжение.
— Всё в порядке, — сказал он. — Царапина.
— Царапина?! — Я схватила Ветку под уздцы и вгляделась в его рукав. Кровь продолжала сочиться, пропитывая ткань. — Это не царапина! Это арбалетный болт! Я видела такие раны!
— Да. Арбалетный болт. — Он спешился так легко, словно ничего не случилось, и привязал Ветку к столбу. — Стреляли из леса. Один выстрел. Мимо.
— Мимо?! А это тогда что?!
— Задело по касательной. Кость не задета. Мышца тоже. Через два дня заживет.
Я открыла рот, чтобы закричать на него, но вместо этого просто схватила за здоровую руку и потащила в дом.
— Быстро! В гостиную! Снимите сюртук! Уна! Уна, неси бинты!
— Не нужно бинтов, — начал он, но я так на него посмотрела, что он замолчал.
В гостиной я усадила его на диван и принялась стаскивать сюртук. Он не сопротивлялся, а просто сидел и смотрел на меня с тем самым выражением, которое я не могла расшифровать. Уна прибежала с коробкой бинтов и каким-то снадобьем. Я разрезала рукав рубашки до самого плеча и осмотрела рану.
Это действительно была касательная. Длинная царапина вдоль предплечья, неглубокая, но кровоточащая. Края раны были ровными — болт прошел по касательной, не задев ничего важного. Если бы стрелок взял на палец левее…
Меня затрясло.
Я молча начала обрабатывать рану. Руки дрожали, но я старалась, чтобы он этого не заметил. Снадобье жгло кожу, бинты ложились неровно, но я продолжала методично и упрямо, словно от того, насколько хорошо я перевяжу эту дурацкую царапину, зависело что-то важное.
— Вы хорошо обращаетесь с ранами, — заметил Грраш.
— Приходилось. Дядя часто болел. И сама… попадала в переделки. — Я затянула бинт и отстранилась. — Всё. Теперь рассказывайте.
— Что рассказывать?
— Как это случилось! Вы сказали, что «из леса». Какой лес? Где?