В разводе. Ты виновата в моей измене

Глава 11

Андрей

Я захотел пить. Миша оставил мне поближе перекусы и воду, но ведь его нет уже 2 дня. Сегодня сыновья приедут, и мне станет легче. Я взял палку и с трудом стал ковылять на кухню. Без поддержки и заботы Миши очень трудно обслуживать себя, но я старался не ныть при сыне, хотя чувствовал себя дряхлым стариком. Что мне делать с его просьбой? Я обещал дать ответ, когда он приедет, но не находил решения.

Шаг. Еще шаг. Я только вышел из комнаты и путь до кухни казался бесконечными километрами. Я устал и остановился, чтобы перевести дух, злясь на себя. Сердце подвело в самый неподходящий момент. Всю жизнь я был здоровым мужиком, и всего за 5 лет жизнь перевернулась вверх тормашками.

Еще немного. Вот уже виден стол. На нем кувшин с водой и стакан. Боже, как же трудно. Я боюсь упасть, передвигая ногу. Она не работает и ее приходится волочить. Но сила воли была во мне железной и вскоре я сел за стол, с жадностью налив стакан воды. Теперь можно обо всем подумать без суеты.

Я стал вспоминать разговор с Мишей перед его отъездом. Сын сидел напротив. Такой взрослый, серьезный.

— Папа, нам всем очень трудно. Я прошу, подумай о том, чтобы позвонить маме. Она спивается, отец. Разве ты бы хотел такой жизни для нее?

В глубине души не хотел. Мы прожили 30 лет душа в душу. Да, может не было страстной любви между нами, но привязанность и нежность всегда была. Влада была хорошей женой.

— Нет, но что я должен сделать, сын? Мы обвиняли друг друга в гибели дочери. Наговорили друг другу от горя.

В глазах стоят снова слезы, которые я пытаюсь сдержать. Больше ко мне никогда не прибежит Ленок. Так мы ласково называли дочку. Никогда я не смогу услышать ее детские рассказы. Мы окончательно сломались с Владой после гибели нашей любимицы. Леночка не сразу такой стала, а только после предательства Жени и Ларисы.

— Просто дать понять маме, что она тебе нужна. Отец, ну что ты в самом деле! — сын вскочил со стула и стал расхаживать по кухне, — Горд рассказывает, что мама обвиняет себя, чувствует вину перед тобой и топит горе в алкоголе. Только ты сможешь ее спасти!

Эта новость меня не удивила. Я уже начинал видеть алкоголь в руках жены, когда только потеряли Лену. И тогда я вспомнил, как самоотверженно Влада ухаживала за мной, когда случился первый инсульт.

— Миша, пойми, не все так просто. Мы сломаны. Нам нужно время. Я прошу сейчас только об одном. Дай мне подумать, пока ты не приедешь из Красноярска.

Он кивнул, потом обнял меня и сказал:

— Хорошо, отец. Но мы вернемся к этому разговору. Пойду в магазин схожу.

И что теперь делать? Я снова налил в стакан воды и залпом выпил. Я ждал с нетерпением ответа от Маши. Оценила она мой поступок или нет? Сможем ли мы начать все сначала?

Мне еще предстоит поговорить с Гордеем. Вдруг сын отвернется от меня, когда узнает правду? Страх был липким, лоб покрылся испариной от ужаса, что в глазах моего ребенка я увижу презрение или ненависть. Но желание исправить ошибки в прошлом перевешивали доводы разума.

За окном лето. Птицы поют в открытое окно, солнце светит, а на детской площадке слышится смех. Это мы словно в наказание купили здесь квартиру?

Чтобы спустя 10 лет я постоянно плакал от невосполнимой потери. Слеза скатилась по щеке, но я не заметил этого, руки дрожат. Невозможно смириться со смертью ребенка. Это шрам на всю жизнь, который зарубцуется с невероятной тяжестью, и то не до конца. Почему я тогда не понимал Машу, когда познакомился с безутешной вдовой?

Просто сейчас жизнь дала мне прочувствовать все то, что я успел натворить по отношению к бывшей жене. Мы отняли у Маши все, чтобы потом у нас отняли еще больше.

Я всю жизнь развивал бизнес, чтобы моя семья не голодала, зарабатывал хорошие деньги для жены и детей, чтобы потом отдать его дилетантам? Предательство Жени и Ларисы подкосило в первый раз. Сердце не выдержало предательства, жестоких слов дочери. Фирма, в которую я вложил много сил, таланта обанкротилась всего за 5 лет. Все превратилось в пыль. Если бы я был здоров, то попытался бы снова начать работать, встать на ноги, несмотря на возраст. Но, увы, поезд ушел.

Ничего не осталось. Деньги кончаются и сыновья, вместо того, чтобы учиться, где-то подрабатывают, мечутся между мной и Владой. Про дочерей я больше ничего не слышал. Их судьба мне неизвестна. Все 5 лет я ждал, что Евгения и Лариса вернутся к нам, попросят прощения и тогда я бы смог простить моих девочек. Ведь я продолжал их любить, несмотря ни на что.

Весь ужас содеянного отражался в Гордее, когда он навещал меня. Я отнял у Маши ее сына. Притом, что она потеряла Стасика. Эгоизм и самоуверенность, вот что мной руководило. Я думал, что ничего не случится.

Я вспомнил образ Маши. Мягкий, ласковый. Ее улыбка, которая всегда согревала мое сердце. Забота, внимание и любовь, которой было слишком во всем, когда Мария открыла свое сердце спустя 2 года после траура. А я этого не понимал. Для сына может показаться чепухой то, что я наговорил на диктофон, но это была правда. Несмотря на то, что мы с Владой прожили 30 лет, она не была лучшей в моем сердце. Только Маша.

Я попытался искупить вину перед бывшей женой. И написал эту запись. Пусть Гордик все поймет и останется с родной мамой. Маша обретет ребенка, которого я украл у нее. А если она сможет меня простить? Я использую этот шанс, чтобы доказать Марии, что очень ошибся.

Я проснулся, когда за окном стемнело. Часы показывали 19:36. И где это дети? Они уже давно должны были приехать. Я разволновался и стал набирать номер Гордея. Только бы не случилось чего-то ужасного. Только не снова.

— Папа, мы сейчас будем, — ответил мне сын — все в порядке, просто задержались.

Ух. Я смог выдохнуть и унять бешено колотящееся сердце.

— Жду.

Меня тут же охватила радость, и я сел, чтобы встретить сыновей. Скоро я их увижу, все узнаю. Через 10 минут ключ в двери повернулся, и я услышал голос Миши:

— Папа, мы приехали. Ты где?

— В комнате, — крикнул я.

Мои мальчики зашли ко мне. Глаза Миши засветились радостью, он подошел и обнял меня.

— Папа, как ты? Давай я разогрею суп, а ты пока поговоришь с Гордеем.

— Съел бы слона, Миша. Спасибо, сынок.

Он ушел. Я понял, что они между собой уже обо всем договорились. Наверняка старший сын все рассказал брату. О чем думает, Гордик? Что решил? Скоро я все узнаю, но сердце в груди прыгало от волнения. Неужели он начнет обвинять меня? Смотреть с презрением и ненавистью? Я отпущу его к Маше, но мне будет тяжело без моего мальчика.