Страница 88 из 101
Я замираю посреди коридора офиса.
— Мирового?
— Да. Предварительно они готовы отказаться от требования определить место жительства детей с отцом.
Несколько секунд я молчу.
Даже не радуюсь.
Слишком рано радоваться. Слишком много уже было моментов, когда за хорошей фразой прятался новый крючок.
— Почему?
— Официально — в интересах детей. Неофициально — они понимают, что после сообщений Кристины позиция по иску сильно ухудшилась. Плюс письмо на вашу работу, школа, опека, запись. Максим не дурак. Его адвокат тоже.
Я прислоняюсь к стене.
В коридоре мимо проходят люди, кто-то говорит о поставках, кто-то смеется, где-то звонит телефон. Обычный офисный вечер. А у меня в ухе юрист говорит, что Максим, возможно, откажется от требования забрать детей.
— Алина? — зовет Елена Павловна.
— Я здесь.
— Не расслабляемся. На встречу завтра идем с холодной головой. Условия: место проживания с вами, четкий график общения, без третьих лиц до рекомендации психолога, вся переписка только между родителями или через приложение/мессенджер, алименты. И отдельно — запрет Кристине контактировать с детьми.
— Да.
— Сможете?
Я смотрю на стеклянную стену переговорной, где отражаюсь я сама: пальто на руке, сумка на плече, лицо усталое, но уже не растерянное.
— Смогу.
После работы я еду домой на автобусе. Не потому, что никто не предложил машину. Никто и не должен был. Мы договорились. Только официально. И я сама выбрала.
На кухне рассказываю маме.
Она слушает, потом наливает мне чай.
— Значит, допекли.
— Не мы. Кристина.
— Иногда враги работают лучше адвокатов.
— Мам.
— Что? Я не говорю, что это приятно. Я говорю, что полезно.
Дети уже спят. Я захожу к ним. Соня раскинулась поперек кровати, заяц почти на полу. Даня спит на боку, телефон лежит на тумбочке, экран вниз. Я смотрю на него долго. Завтра опять взрослые переговоры. Опять документы. Опять нужно не сорваться, не уступить лишнего, не поверить красивым словам.
Выхожу в коридор, и в этот момент звонит домофон.
Мама выглядывает из кухни.
— Кто там на ночь глядя?
Я смотрю в экран.
У калитки стоит Максим.
Один.
Без Татьяны Борисовны. Без адвоката. Без Кристины. В темном пальто, с лицом человека, который за последние сутки тоже не спал.
Я беру трубку.
— Что тебе нужно?
Он поднимает голову к камере.
— Поговорить.
— Завтра с юристами.
— Я знаю. Я не про документы.
— Тогда тем более нет.
Он молчит несколько секунд.
Потом говорит:
— Я забираю иск, Алина. Дети должны жить с тобой. Я пришел сказать это сам.