Страница 84 из 101
— Он сказал, что это неправда.
— Да.
— Но он все равно хочет, чтобы мы жили с ним?
— Он подал иск, — говорю я. — И это не отменяется одним разговором.
— Понятно.
Вот это «понятно» мне не нравится. Слишком взрослое. Слишком сухое.
Я подхожу и обнимаю его за плечи. Он сначала сидит деревянно, потом все-таки чуть прислоняется ко мне.
— Даня, ты не обязан сегодня все понимать. И не обязан быть сильным.
— А ты?
Хороший вопрос.
Очень неудобный.
— Я тоже, — отвечаю после паузы. — Но мне иногда приходится.
— Мне тоже иногда приходится.
Я целую его в макушку.
— Знаю. И мне очень жаль.
Ближе к ночи приходит голосовое от Кристины.
Я не открываю сразу. Сначала отправляю юристу скрин, потом уже включаю, сидя за кухонным столом. Мама рядом. Дети спят. Запись идет.
Голос у Кристины тихий, но злой. Без прежней мягкости. Хорошо. Мягкость у нее все равно была как упаковка для ножа.
— Алина, я написала Дане, потому что вы настраиваете детей против Максима и нашего ребенка. Вы не имеете права делать из него монстра. Он был несчастен с вами, и это правда. Рано или поздно дети все равно узнают. Лучше пусть узнают сейчас, чем потом будут ненавидеть отца из-за вашей обиды. И не надо угрожать мне заявлениями. Я тоже могу многое рассказать. Особенно о том, как вы уже нашли себе нового мужчину и теперь строите из себя жертву.
Голосовое заканчивается.
Мама медленно ставит чашку на стол.
— Ну, поздравляю. Она сама все подтвердила.
Я киваю.
Сохраняю.
Отправляю Елене Павловне.
Ответ приходит почти сразу:
«Отлично. Это подтверждает, что сообщение ребенку отправлено осознанно. Завтра подготовим заявление и ходатайство по ограничению контактов третьих лиц с детьми».
Опять «отлично».
У меня уже скоро на это слово будет нервный тик.
Я выключаю звук на телефоне. Проверяю детей. Соня спит, обняв зайца. Даня лежит на боку, глаза закрыты, но я не уверена, что он спит. Не трогаю. Иногда ребенку тоже нужно полежать и подумать без взрослого над головой. Даже если взрослой очень хочется сесть рядом и караулить каждое дыхание.
Возвращаюсь на кухню и сажусь перед ноутбуком. Завтра работа. Завтра документы. Завтра юрист. Завтра снова надо быть адекватной. Не железной. Просто адекватной. Как сказала Елена Павловна.
Проверяю почту.
Там сообщение от Марины из HR. Короткое: юридический отдел подготовил ответ на письмо Максима, мне ничего дополнительно делать не нужно. Хорошо. Еще одно место, где не надо тушить пожар собственными руками.
Потом открываю рабочий чат.
Сообщение от Власова пришло час назад, но я не видела из-за выключенного звука.
«Завтра в 9:15. Южный блок. И не приходите без завтрака».
Я смотрю на эту фразу и устало улыбаюсь.
Не «как вы». Не «держитесь». Не «я рядом». Просто южный блок и завтрак. В его исполнении это, видимо, почти забота, но такая, чтобы никто не расслаблялся.
Я набираю:
«Буду. Завтрак постараюсь».
Стираю «постараюсь».
Он же придерется.
Пишу:
«Буду. Позавтракаю».
Отправляю.
Ответ приходит через минуту:
«Принято».
Вот и весь разговор.
И почему-то этого достаточно.
Я уже собираюсь закрыть ноутбук, когда в комнате Дани коротко вибрирует телефон.
Я замираю.
Потом встаю и иду туда.
Даня сидит на кровати, держит телефон в руках. Лицо белое.
— Мам…
Я забираю телефон.
С того же неизвестного номера пришло новое сообщение.
На этот раз не текст.
Фото.
Я и Кирилл Сергеевич на ступенях суда. Момент пойман удачно — слишком удачно. Он слегка наклонился ко мне, я смотрю на него снизу вверх. Со стороны можно придумать что угодно, если очень захотеть. А Кристина явно захотела.
Под фото подпись:
«Мама тоже уже выбрала новую семью. Просто она тебе врет».