Читающая в душах

— В Ньеред, — невозмутимо ответил Арен. — Я приобрел там поместье на берегу моря. Достаточно обширное, чтобы твоей сестре было удобно там жить.

— Жить? — тихо переспросил Эйл. — Ты собрался жениться на ней, Арен Ильд?

— Арен Двар, — поправил тот резковато. — Я больше не вижу нужды прикрываться чужим именем. Твоя сестра будет носить имя моего настоящего рода.

Эйлив сглотнул. А Ялла всем естеством ощутила, как трясет и колотит брата. Как душа его рвется на кровавые клочья внутри.

— Это… невозможно. Принцесса Ялла нужна Гессардии.

Губы Арена медленно растянулись в зловещей ухмылке. А в душе его вспыхнул черный огонь — он готов был испепелить на своем пути все, что помешает его цели.

— Мне жаль. Но мне она нужна гораздо больше, чем Гессардии.

Стой, Ялла. Стой ровно и не вздумай лишиться чувств.

Он пришел за тобой. Наконец-то пришел… Но как! Словно хозяин, которому принадлежит абсолютно все в этом мире. И ты в том числе.

Но разве ты не этого хотела?

Молчи, Ялла. Сцепи зубы и молчи. Пусть эти двое наконец разберутся между собой. За тобой все равно останется последнее слово.

В низу живота появилось и тотчас исчезло странное ощущение — будто изнутри защекотало кончиком пера. Она отважилась отнять одну руку от стула и непроизвольно прикрыла ладонью живот, словно хотела защититься от хищного взгляда, обращенного теперь на нее. Взгляда, в котором бушевала буря — любовь, решимость, страсть и непреодолимое желание присвоить ее. Победить.

— Ялла Акотали. Я предлагаю тебе руку и сердце. Свою любовь, сколько бы она ни длилась. И свое безграничное уважение, если однажды вдруг угаснет пламя этой любви. А еще — свое имя, свой дом и защиту от всех невзгод. Ты согласна стать моей женой?

Она судорожно выдохнула. В мыслях наконец прояснилось, и она сумела протолкнуть застрявший в горле комок. Горделиво приподняла подбородок и посмотрела на бесконечно любимого человека свысока.

— Ну, спасибо, дейр Двар, что хоть ты решил спросить у меня.

Уголки бровей Арена чуть подпрыгнули вверх. А блуждавшая на выразительных губах улыбка победителя стала слегка натянутой.

Что, драгоценный? Ожидал, что невеста немедленно кинется тебе на шею, оглашая тронный зал радостным визгом?

— Ялла, — раздался тихий, умоляющий голос Эйла. — Пожалуйста. Не предавай меня.

Мгновение триумфа нахлынуло и ушло. От жалобных слов брата у Яллы болезненно перевернулось сердце. Она отодвинула стул, за который держалась, провела ладонями поверх складок и без того безупречно сидевшего платья, сложила руки на животе и подошла к Эйлу.

— Не говори так, милый, — ласково сказала она, поднявшись на ступень возвышения и остановившись у самого трона. — Я никогда не предавала и не предам тебя. Но тебе придется меня отпустить.

Эйл почти беззвучно шевельнул губами.

— И ты… вот так все возьмешь и бросишь? Меня? Гессардию? Ради

него?

Ох, братик… Так ли давно ты сам без колебаний готов был сослать меня в Ньеред?

Но от его ужаса, оставлявшего в ее душе самые настоящие болезненные ожоги, невозможно было отгородиться. Ялла нежно коснулась рукой гладко выбритой щеки брата.

— Все будет хорошо, Эйлив. Ты — король. Ты справишься. Я в тебя верю.

В порыве чувств она склонилась над младшим братом и поцеловала его в лоб. Он ухватил ее за руку, пытаясь удержать — как в детстве, когда боялся оставаться в спальне ночью один.

Ялла мягко, но решительно высвободилась. Сделала шаг назад. Еще один. И еще.

— Прости, Эйл. Мне так или иначе пришлось бы скоро уехать. Я ношу ребенка от Арена. И скрывать это дальше было бы все сложнее.

Ее признание ударило брата под дых. Оглушило, добило, размазало.

А в спину плеснуло восхитительным, теплым, восторженным… И сладко приласкало между лопаток.

Низ живота отозвался тем самым — едва уловимым — дразнящим чувством.

Она затаила дыхание и поплыла, растворенная в бурной радости и золотистом потоке любви.

— Ялла…

Быстрый шаг позади. Грохот упавшей трости, ударившейся о мраморный пол. Сладкий жар у спины, от которого на коже встали дыбом все волоски. И сильные руки, обнявшие ее поперек живота.

Ялла развернулась в объятиях Арена и, не в силах больше сдерживаться, обвила руками его шею. Закрыла глаза, прижалась щекой к жесткому сукну генеральского мундира. Прислушалась к учащенному биению сердца.

Горячие губы коснулись виска, взволнованный шепот защекотал ухо:

— Почему ты молчала?

Ялла улыбнулась, не открывая глаз. По щеке скатилась одна-единственная слезинка.

— Не хотела мешать тебе сделать свой ход.

Арен стиснул ее в объятиях так крепко, что стало трудно дышать. Ялла не видела его, но уловила укоризненные нотки в открытых, как на ладони, чувствах.

— Жестокая Акотали. Истинная дочь своего отца.

Болезненная хватка разжалась. Арен взял Яллу за плечи и мягко отстранил, чтобы заглянуть в глаза.

Она послушно запрокинула голову. Шмыгнула носом.

— Ты так и не ответила. Принимаешь мое предложение или нет?

— Разумеется, принимаю, — сказала она.

Он порывисто выдохнул, а душу его затопило радостным облегчением.

Она дернула бровью. Нет, ну правда? Он в самом деле боялся, что ее ответ будет другим?

Арен взял ее за руку, сжал крепко, на грани боли. Встал рядом, отвесил поклон посеревшему, застывшему изваянием на троне Эйлу.

— Мой король. Прошу меня извинить. Я забираю свою невесту, нам с ней нужно многое обсудить.

На Эйла нельзя было взглянуть без боли. Ялла закусила губу. Освободила руку, отошла в сторону, подняла упавшую трость. Подала ее Арену.

Наверное, надо было что-то сказать на прощание Эйлу, но Ялла не могла выдавить больше не слова. Любые слова казались глупыми, лицемерными, пафосными. Она бросила на брата виноватый взгляд и отвернулась, чтобы не расплакаться.

Они с Ареном бок о бок пошли к выходу из тронного зала по бесконечно длинной голубой дорожке. А сердце Яллы разрывалось между радостью и болью.

За ее спину цеплялись отголоски душераздирающей тоски.

Но, в конце концов… Она ведь права! Эйлу придется взрослеть. И править Гессардией дальше. Учиться полагаться на собственный разум и справляться одному.

Уже без нее.

Вот и край дорожки. Еще несколько шагов — и Арен взялся за ручку золоченой двери.

— Постойте! — раздался позади неожиданно звонкий голос Эйла.

Арен замер. А Ялла медленно обернулась, терзаясь теперь беспощадным чувством вины.