Читающая в душах

ГЛАВА 2. Старые раны

Воспоминания пронеслись в голове за какие-то доли мгновения. Ялла отмерла, но ощутила, как от волнения мелко подрагивают кончики пальцев.

— Ты испортила мне отличную партию.

В голосе Арена Ильда — этого нового, малознакомого ей Арена Ильда — прозвучала угроза. И эта же угроза, исходящая от него самого, обжигала все ее нервные окончания, вопя и взывая к разуму: «Беги, Ялла! Спасайся бегством поскорее!».

Но она не могла. По иронии судьбы Арен Ильд был ее последней надеждой.

Ялла неосознанно сжалась под уничтожающим взглядом, не решаясь при этом опустить глаза.

— П-прости, — выдавила она из себя. — Ты обдумывал ее слишком долго. Я решила помочь.

— Ты решила? — язвительно переспросил он. — А кто позволил тебе решать за меня?

Казалось, ее невидимые уловители разорваны в хлам. Ей было больно касаться его эмоций — пугающих, хлестких, беспощадных. Она, как сумела, отгородилась от них, лихорадочно пытаясь угадать, как не разозлить его еще больше.

— Прости, пожалуйста. Я была неправа. Но я пришла к тебе по делу, и мне очень нужна твоя помощь. У меня не было выбора.

Его левая бровь дернулась и застыла в надменном изломе.

— Ты? Пришла?

Ко мне?

За помощью? И чем же ничтожный червь вроде меня может помочь самой гессардийской прин…

— Тс-с-с! — Она состроила умоляющую гримасу и накрыла ладонью его кисть, напряженно сжатую в кулак. — Пожалуйста, не надо. Не выдавай меня, я и так сильно рискую.

Он медленно опустил взгляд на их соединенные руки. Ялла стушевалась и поспешила отдернуть пальцы. Хотя прикосновение к его коже… что ж, оно вызвало в ней отголоски давно забытого сердечного трепета.

Она рискнула вновь коснуться его чувств — осторожно, лишь по краешку. Кажется, он все-таки немного успокоился. Буря притихла, и на первый план выступило нечто вроде злорадного любопытства.

— Что тебе нужно?

Разволновавшись, Ялла приоткрыла губы и едва удержалась, чтобы не провести по ним языком. Арен Ильд уловил это движение, и его взгляд пугающе потемнел.

— Эйл пропал. Где-то здесь, в Алдоре.

Карие глаза Арена Ильда, вязкие, словно болотная топь, блеснули насмешкой, а губы сложились в ехидную полуулыбку. Но он промолчал, лишь заинтересованно приподнял бровь, поощряя Яллу продолжать.

— После гибели Вила на плечи Эйлива легла непосильная тяжесть — управление королевством в сложное время. В Гессардии медленно, но неумолимо рушатся все связи, среди дейров чаще возникает недовольство, то и дело вспыхивают протесты. Ненависть даргедийцев к вальханам растет, а тем временем Сигадор уже в открытую вступил в альянс с Талардагом, и мы…

— Боитесь, — с явным удовлетворением закончил вместо нее Арен Ильд.

Ялла кивнула. Что уж скрывать?

— Эйлив не такой, как отец. Не такой, как Вилиан. Он… переживает за страну. И поехал к князю Ньереда на личную аудиенцию, чтобы договориться о военной поддержке. Нам необходимо прикрыть тылы и быть готовыми сообща отразить угрозу.

— Не к князю. К королю.

Ялла вздохнула.

— Формально Вагар Мард все еще князь. Гессардия и Ньеред официально не расторгли пакт о вассалитете.

Она уловила зловещую перемену во взгляде Арена и поспешила исправить ошибку:

— Впрочем, пусть будет король. Сути это не меняет. Эйл поехал инкогнито, в обычном экипаже и с переодетой в гражданскую одежду охраной. Последнее место, где видели этот экипаж — неподалеку отсюда, на выезде из Алдора…

— Можешь не продолжать. Я знаю, где твой брат.

Остро вспыхнувшая надежда подтолкнула Яллу податься вперед.

— И где же?

Арен Ильд мучительно долго рассматривал ее лицо, нарочно испытывая ее терпение и изводя этой своей насмешливой ухмылочкой, раскрывающей куда больше, чем слова.

— Когда-то я уже говорил тебе, что ничего не делаю бескорыстно.

— Я заплачу. Столько, сколько захочешь.

Он издевательски хмыкнул. И наклонился вперед, сокращая расстояние между их головами.

— У тебя нет таких денег, которыми ты могла бы меня заинтересовать.

Ялла до боли вонзила ногти в ладони. Да, он забавляется с ней, глумится, мстит как может, но это ведь все игра. И он точно назовет свою цену. Ялла даже подозревала какую.

На всякий случай потянулась к нему чутьем — и судорожно выдохнула. Ее захлестнуло все вместе: жгучая жажда обладания, злорадство, торжество власти над ней, ненависть и отторжение вперемешку с непреодолимой физической тягой.

Просто невероятно, но этого мужчину по-прежнему влекло к ней, несмотря ни на что, как и ее саму влекло к нему.

Несмотря ни на что.

Наверное, Арен думал, что она примется юлить, изворачиваться, униженно просить, избегая очевидного, ломаться, повышать ставки. Но той Яллы, которая была принцессой из правящего рода, важной персоной на политическом рынке, той Яллы, которую могли заботить порядочность, честь, доброе имя — той Яллы уже давно не существовало.

Не осталось уже ничего. Ни чести, ни порядочности, ни доброго имени, ни родных — и ничего такого, что могло бы вызвать в ней категорическое неприятие. Ей просто необходимо спасти последнего близкого человека — своего младшего брата. И если она все еще имеет для Арена Ильда ценность как товар, что ж, она без колебаний им станет.

И потому Ялла спросила прямо:

— Мне что, переспать с тобой, чтобы ты ответил?

Вышло все же как-то грубовато. И Арен, несомненно, заметил ее мгновенный страх, потому что во взгляде его отразилось удовлетворение. Он откинулся на спинку скамьи и произнес с наигранной ленцой в голосе:

— Ты слишком высокого о себе мнения. Я не сплю с кем попало.

Ялла вздохнула. Он просто невыносим. Да, она все понимала. Ему хочется обидеть ее, унизить, уколоть побольнее, потому что ему сделали больно. Очень больно. Но, в конце концов, не оставит же он ее в самом деле… ни с чем? Имея информацию об Эйле, которому может грозить смертельная опасность, не дать даже намека?

Нет. В это сложно поверить.

— Назови свою цену.

Он насмешливо хмыкнул.

— Твоя беда в том, прин… красотка, что мне от тебя ничего не нужно. Вообще ничего. Можешь такое вообразить?

— Арен…

Он поднялся, сгреб фигуры, захлопнул их в доске, аккуратно сложил ту в кожаный чехол.

— Еще и игру мне испортила. Ну и кто ты после этого?

— Арен. Пожалуйста, помоги. Я боюсь за жизнь брата.

Он сунул чехол в наплечную сумку, вышел из-за стола и напоследок обернулся.

— Попробуй вообразить вот еще что: мне безразличны твои страхи.