Читающая в душах

— Неприятно, — призналась она. Улучила момент и куснула его за палец. Поймала голодный блеск в темных глазах и цапнула зубами за второй. Подразнила языком во рту и отпустила, затаившись, словно кобра перед броском. — Но я все еще жду твой ответ.

Пальцам Арена явно понравилось у нее во рту. Он провел еще влажной подушечкой вдоль ее губ, исподволь раздвигая их.

— Унхар Кабир — пожиратель силы. Это столь же уникальный дар, как и у его страшного старшего брата. Именно он помог Унхару избежать влияния Рахана и удрать из Талардага, спасая свою жизнь.

— Он… сожрал мою способность видеть чувства людей?

— Не в прямом смысле, — тепло улыбнулся Арен, продолжая играть с ее губами. — Скорее, заглушил — так будет правильнее. Не волнуйся, это работает только при личном присутствии носителя дара и, увы, на небольшом расстоянии.

Ялла вновь куснула ставший слишком дерзким палец и отползла чуть ниже, не сводя с Арена глаз.

— Темнишь. Унхара Кабира не было рядом с тобой вчера, в той гостинице. А я не ощущала твоих эмоций. Он что, каким-то образом поделился с тобой своим даром?

В глазах Арена сверкнули лукавые искорки.

— Можно и так сказать. Нам помог тот старик, что умеет менять суть вещей. Он придумал особые амулеты-уловители. В них Унхар и запечатал частичку своего дара. Мы снабдили такими браслетами трубачей и тех солдат, которые могли попасть под влияние Рахана. Ну и… я попросил потом Унхара зарядить парочку-другую браслетов для меня.

Ялла нахмурилась.

— Зачем?

— На всякий случай. Вдруг я решу замыслить что-то против, к примеру, Ормана? — хитро усмехнулся он. — Надену такой браслет на встречу с ним, и Орман не сможет меня прочитать.

— Или вдруг одна читающая в душах решит навестить тебя в таверне и узнает, что ты кувыркался в постели с посторонней женщиной, — сощурив глаза, угрожающе процедила она.

Арен страдальчески закатил глаза.

— Ялла, я не кувыркался в постели ни с какой посторонней женщиной. Мы, кажется, это уже обсудили.

— Но ты нацепил тогда свой браслет. Выходит, знал, что я приду.

Он убрал руку от ее лица и пристыженно потер переносицу.

— Не знал. Но надеялся.

— Надеялся, что я приду, и поэтому отказал моему брату, когда он просил тебя прийти на бал?

— Я отказал, поскольку мне ясно дали понять, что на балу я не нужен.

Ялла сердито сжала губы. Ох, Эйлив. Ох, интриган малолетний. Однажды ты у меня доиграешься.

— Ладно, с Эйлом разберемся позже. Но все-таки, почему ты выжидал, пока я приду, но не пришел ко мне сам?

— Твой брат просил меня не встречаться с тобой.

— И ты, конечно же, сразу послушал.

Арен, похоже, вознамерился стереть свою переносицу до дыр.

— Он король. Как я мог его не послушать?

— Не пытайся юлить, все равно на тебе сейчас нет браслета. Эйлив был королем вчера и остается им сегодня. Но вчера ты послушал его, а сегодня забрался в мою спальню.

Арен вздохнул и наконец отнял руку от несчастной переносицы.

— Ладно, твоя взяла. Я не был уверен, что нужен тебе. Король Эйлив сообщил, что твои чувства ко мне остыли и что у вас начало складываться с Надиром.

— И ты поверил.

— Скажем так — в тот момент во мне зародились сомнения. И вчера, когда ты пришла, я все еще обдумывал, как правильно поступить.

— Ты обдумывал, отдать ли меня Надиру?

Вот теперь лицо его стало предельно серьезным. Жестким. Даже жестоким. Он поднялся и сел на оттоманке, вынуждая Яллу сесть тоже. Она сердито подтянула к груди плед и с вызовом приподняла подбородок.

Арен склонился к ней, взял за плечи и заглянул в глаза.

— Все очень сложно, Ялла. Очень. Сложно. И ты должна это понять. Когда играешь в стратегию, стоит хорошенько обдумать следующий шаг. Потому что каждый твой ход приведет к определенной развязке. А жизнь — не игра, принцесса. Каждый шаг и его последствия следует тщательно взвесить, прежде чем совершить его.

Его холодные и убийственно разумные слова хлестали ее обнаженную душу, словно плетью. И Ялла опять убеждалась: играть с этим человеком в игры — не просто бесполезно. Опасно.

Он уже убил одного принца и одного короля. Что ему стоит расправиться с сопляком Эйлом?

От этой мысли кожу вдоль позвоночника продрал мороз.

— И что? — холодно поинтересовалась она, стараясь не поддаваться внутренней панике и отчаянно надеясь, что сумеет прочесть такое страшное намерение в душе Арена. Если только он не наденет блокирующий браслет. — Ты обдумал и взвесил?

— Похоже на то, — сказал он, не сводя с нее глаз.

— И каким будет твой следующий шаг?

Вот теперь его лицо расслабилось, а на губах заиграла привычная насмешливая улыбка.

— Скоро узнаешь.

Она вздрогнула и зябко повела плечами. Арен поправил на ней плед и участливо поинтересовался:

— Замерзла? Может, нам лучше перейти в спальню?

— Да, — отозвалась она, все еще находясь в плену своих страшных догадок. — Пожалуй, стоит. Я только ненадолго отлучусь в купальню, хорошо?

Он кивнул, пожирая ее внимательным взглядом. Его душу все еще переполняли безграничная любовь и толика тревоги. Никакого обмана. Но как понять, что он чувствует к Эйлу? Жаль, что она не Орман и не может читать мысли вместо эмоций.

Вода в купальне давно остыла. Но Ялле, пожалуй, это и требовалось. Она умылась и наскоро обмылась прохладной водой. Чуть полегчало.

Придется быть настороже. До бала Арен точно ничего не предпримет, ведь он не дурак и понимает, что на праздник приглашены представители всех четырех королевств. Убить Эйла сейчас, когда в Даргедии впервые за долгие годы установился хрупкий мир, было бы полнейшим безумием. На балу этого тоже не случится, зато у Яллы появится возможность зорко следить за обоими и за тем, какие чувства возникают у Арена к Эйлу.

А вот потом…

Потом будет видно.

Дверь в купальню распахнулась, и Ялла невольно охнула, прикрывшись полотенцем. Но мгновенно расслабилась, ощутив знакомую теплоту чувств, исходящих от Арена.

И его заново пробудившееся желание.

Он прищурился на пороге.

— Помочь?

— Нет, я уже.

— Жаль, — хмыкнул он, ощупывая ее с головы до ног голодным взглядом.

А у Яллы по коже пробежали мурашки. От охватившего ее совсем недавно страха не осталось и следа. Как она вообще могла допустить в сознание мысль, что

Арен