Страница 40 из 75
— У нас есть основания полагать, что таларды не стремятся уничтожить всех гессардийцев под корень. Им нужна лишь верховная власть над нашей землей. Не знаю, пощадят ли вальханов, — он бросил на нее быстрый взгляд, который без всяких дополнительных чувств подсказал ей: знает. Торн знает, что вальханов не пощадят. — И также мне сложно предположить, что будет с его величеством Эйливом, пусть он и полукровка. В светлые времена корона сияет золотом, но во времена смуты она становится тяжкой обузой… — О боги, нет. Они уже заранее принесли в жертву Эйла?! — Но вы, ваше высочество, легко можете избежать подобных… потрясений.
Яллу мороз продрал по коже. Страшные догадки неслись в ее голове одна впереди другой.
Они уже все сговорились за их спиной. Рахан Кабир, грозный король Талардага, нашел способ победить, еще даже не вступая в войну. Пока они с братом из кожи вон лезли, выстраивая план обороны, Кабиру оказалось достаточно зайти с тыла и подговорить всех знатных вельмож сдаться ему на милость.
Всего лишь пообещав сохранить им жизнь.
Где были ее мозги?
Слова молодого дейра достигали слуха, как сквозь густой туман.
— В Гессардии есть много знатных семей, на которых любая власть может опереться, ибо они — столпы государства. Наш род один из самых влиятельных. И вы можете обрести защиту этого рода, став его частью. Я предлагаю вам выйти за меня замуж, ваше высочество.
Ялла подняла на него холодный взгляд. А Дейр Торн, не сумев его прочитать, не только не оробел — напротив, возомнил себя настоящим героем-спасителем.
Она усилием воли погасила собственный гнев в зародыше.
Ведь этот юнец и впрямь верит в то, о чем говорит. Верит, что какой бы король ни занял гессардийский трон, для них, вельмож, ничего не изменится. А может, так оно и есть? Рахан Кабир обещал им помилование и привилегии — так зачем воевать?
Вырежут лишь вальханов, но эту не такую уж и досадную неприятность знатные гессардийские дейры как-нибудь переживут. Так почему бы не воспользоваться случаем и не отхватить красивую полукровку королевских кровей себе в жены?
«Соглашайся, Ялла, — издевательски прозвучало в голове почему-то голосом Арена. — Отличное же предложение. Мог бы взять и простой наложницей».
— Соглашайтесь, принцесса. Мне все же немного жаль, что вы не умеете читать мысли. Я бы охотно открыл вам свои, чтобы вы убедились: мои намерения чисты и искренни. Вы мне нравитесь, Ялла. Вы умны и красивы, и в ваших жилах течет даргедийская кровь. Я искренне хочу, чтобы вы выжили, и предлагаю вам защиту своего рода.
Ялле не требовалось разрешение Торна, чтобы заглянуть ему в голову — она и так видела его все потаенные уголки его души.
Что ж, он не лгал. Ялла в самом деле ему нравилась. И он в самом деле желал видеть ее живой.
В качестве красивой и дорогой игрушки.
Интересно, что бы он сказал, узнав сейчас, что она носит под сердцем чужого ребенка?
— Кто еще?
Сбитый с толку неожиданным вопросом, дейр Торн потерял мысль.
— А? Что вы имеете в виду?
— Вы тоже мне нравитесь, дейр Торн. И, возможно, я смогу убедить короля сохранить вам жизнь, если вы перечислите имена тех, кто участвует в этом заговоре.
Молодой дейр побледнел. Открыл было рот, но так и не смог издать ни звука.
О да. Ты достаточно глуп, чтобы фактически признаться в государственной измене сестре короля, но вполне разумен, чтобы сообразить: сказанного с головой хватит на твою собственную казнь.
— Я… Я не…
— Ваше высочество!
Блисс, гвардеец, которого она после инцидента под Хасалором оставила своим телохранителем, торопился к ним с озабоченным видом.
— Ваше высочество, король просит вас вернуться.
— Скажи ему…
— Прямо сейчас.
Ялла нахмурилась. Что такое могло случиться за время ее не столь уж и продолжительной прогулки?
— Где он?
— В кабинете Малого совета. Принимает иностранную делегацию.
Иностранную делегацию? Ялла встревожилась еще больше. Какую такую иностранную делегацию могло к ним принести? Не из Талардага же. И определенно не из Сигадора.
Неужто Марды все же решили переменить сторону?
— Иду, — кивнула она Блиссу. И оглянулась на посеревшего от ужаса неудачливого «жениха». — Ах да. Будь добр, сопроводи дейра Торна до гостевых покоев и выдели двух надежных людей для его охраны. Мы не закончили беседу, и я
весьма
заинтересована в том, чтобы ее продолжить.
Блисс нравился ей не только своим непрошибаемым упрямством, когда дело касалось ее безопасности. Но и тем, что был понятливым парнем. Он уловил ее выразительный взгляд и кивнул.
— Будет сделано, принцесса.
А Ялла, подгоняемая нехорошими предчувствиями, поспешила назад во дворец.
***
И замерла на пороге Малого совета.
Арен, сидящий на том самом месте, где когда-то его хлестко отчитывал Вил, повернул голову и посмотрел прямо на Яллу.
А у нее остановилось дыхание и душа провалилась в пятки.
Все тот же гордый излом бровей, все те же словно высеченные из камня скулы, те же губы, медленно складывающиеся в дерзкую ухмылку.
И хорошо знакомое ей голодное безумие в темно-карих глазах.
Она резко выдохнула. Жадно потянулась к нему чутьем — и вдруг обнаружила, что не может.
Что нет у нее никакого чутья.
Только липкий ужас от осознания себя беспомощной и… слепой. Глухой. Неполноценной.
— Сядь, Ялла, — явно заметив ее смятение, недовольно велел брат. — Наши планы слегка меняются. Тебе придется немедленно отправиться на границу с Ньередом.
— Но… — голос не слушался, и Ялла нервно кашлянула. — Я планировала выезжать на север, чтобы заняться эвакуацией горцев.
— Я же сказал, планы меняются. Эвакуацией займется дейр Ильд. Прошу тебя, присядь.
Ялла с трудом оторвала взгляд от полыхающих глаз Арена и посмотрела на Эйла. Попробовала сделать шаг. Кажется, ноги все-таки слушаются, в отличие от взбунтовавшегося желудка. Она ровной, размеренной походкой подошла к столу и заняла место рядом с братом. Неосознанно сложила руки на животе.
Сердце колотилось, как бешеное. Если Арен достаточно хорошо приглядится, то увидит, как вздрагивает ее грудь в такт немыслимо быстрым ударам.
О, стихия! Но почему, почему она больше не слышит ничьих эмоций?
Только не смотри на него. Только не смотри, чтобы не опозориться перед… всеми.