Читающая в душах

Походило на то, что этот упрямец всецело посвятил себя государственным интересам Ньереда, и страсти, кипевшие в душе Арена по отношению к Ялле, давно остыли, раз за три месяца он не нашел времени, чтобы увидеться с ней или по крайней мере дать о себе знать.

Хотя на что она вообще рассчитывала?

— Так вы в самом деле читающая мысли, как о вас говорят?

Ялла, мгновенно вернувшись из грез в реальность, снисходительно улыбнулась.

— Вовсе не обязательно уметь читать мысли, чтобы понять, о чем пойдет речь. После обмена любезностями вы собирались сказать, что на носу посевная и что вы не можете отдать столько людей и лошадей, сколько указано в запросе. Надеетесь на то, что мы с вами сейчас слегка поторгуемся, вы отвесите парочку-другую комплиментов моей красоте и уму и в конце концов сможете откупиться золотом — возможно, чуть большим его количеством, чем рассчитывали изначально.

Дейр Торн демонстративно приподнял вторую бровь.

— Не угадали. Выходит, слухи о вашем даре — всего лишь слухи.

Что ж. Ялла и впрямь слегка удивилась, не попав в цель, но рассказывать Торну, что читать она умеет не мысли, а отголоски чувств, не посчитала нужным. А он оглянулся, словно опасаясь, что кто-то сможет подслушать их в этом безлюдном уголке сада, и продолжил чуть тише:

— На самом деле, я хотел обсудить стратегию обороны, озвученную королем. И предложить варианты, которые смогут вас заинтересовать.

О. Ялле даже не пришлось изображать любопытство.

— А почему вы решили обратиться с этим ко мне, а не к королю?

Молодой Торн на мгновение приоткрыл рот, растерявшись. Но быстро вспомнил, что Ялле скорее по душе дерзкая откровенность, чем высокопарная лесть.

— Ни для кого не секрет, что король Эйлив высоко ценит ваше мнение.

Ялла хмыкнула. Спасибо, хоть в лоб не сказал, что она управляет и королем, и государством.

Было бы немного обидно.

— Ну допустим. Так что вы хотели обсудить и предложить?

— Не то чтобы лично я… но в целом, рискну взять на себя смелость предположить, что выражу общее мнение. Гессардийская знать обеспокоена тем, что весь план обороны построен исключительно на военном сопротивлении. А силы, мягко говоря, неравны: против нас теперь выступает тройственный альянс.

— А за нас — география, бунты в Ньереде, раздор в королевской семье Мардов и патриотизм гессардийцев. Не думаю, что стоит сбрасывать все это со счетов.

— Пусть так. Но что, если можно обойтись без массовых смертей и кровопролития?

Настала очередь Яллы заинтересованно вскинуть бровь.

— Если такой вариант существует, мы с его величеством с радостью рассмотрим его на военном совете.

Дейр Торн разволновался сильнее прежнего — Яллу окутало липкой паутиной его страхов и сомнений.

— Вы не рассматривали какие-либо альтернативные возможности, чтобы решить вопрос миром?

— Миром? — не поняла она. — Разумеется. Мы задействовали всю дипломатию, чтобы вернуть Ньеред на свою сторону.

— Я не о Ньереде.

Она нахмурилась, понимая все меньше.

— Сигадор ясно дал понять, что не заинтересован в мире с нами. Принц Дхор предал нас, а мы убили за это принца Дхора. Даргедийцы такое не прощают. А Талардаг… Мы неоднократно посылали к ним переговорщиков. Думаю, вы знаете не хуже меня, что никто из них не вернулся домой. Мы даже понятия не имеем, убиты они или в плену.

Дейр Торн мучительно долго подбирал слова, ужасно волнуясь и покрываясь при этом красными пятнами, и Ялле это нравилось все меньше.

— Быть может, следовало действовать не столь… явно? И более… взвешенно? Не потрясать у границ оружием, не отправлять переговорщиков с ультиматумами, а… быть открытыми к встречным предложениям?

Ялла остановилась. И молодой Торн остановился тоже. Волнение в его чувствах достигло предела, но он очень, очень старался держаться уверенно и проникновенно посмотрел ей в глаза.

— Прошу прощения, дейр, если я поняла вас неправильно. Но мне на мгновение показалось, что вы советуете прекратить сопротивление и сдаться.

Ее захлестнуло волной животного страха. Но в этой волне промелькнуло и зыбкое облачко облегчения: похоже, она невольно добралась до сути, и Торн был отчасти рад, что она вместо него озвучила то, что он никак не решался произнести.

— Я бы выразился иначе, — поспешил заверить он, но от нее не укрылось быстрое движение его языка, нервно тронувшего губы. — Просто выслушать и рассмотреть условия Талардага. Возможно, и найдется компромисс, позволяющий нам заключить мир.

— Компромисс? — Ялла не могла поверить ушам. — Мир на условиях Талардага означает, что свободной Гессардии больше не будет.

Дейр Торн вздохнул и так крепко стиснул руки в кулаки, что костяшки его пальцев побелели.

— А что, если взглянуть на ситуацию с другой стороны? Двадцать шесть лет назад Гессардией правил король Айдо Двар. Меня тогда еще не было на свете, но родители рассказывали, что он правил мудро и за это был весьма почитаем народом.

Ялла нахмурилась, уже догадываясь, к чему он клонит.

— Но ваш венценосный отец, принцесса, явился в Даргедию и убил Айдо Двара. Он силой захватил власть в Гессардии. И к чему это привело?

— К чему? — отозвалась она эхом.

— Кровопролитие прекратилось. Ваш отец — завоеватель, но он правил… мудро. Пусть он не был любим народом, но мы, коренные гессардийцы, признаем его заслуги. В конце концов, он укрепил королевство и отдал жизнь, борясь за благо нашей страны.

— И вы правда надеетесь на то, что король Рахан Кабир, подчинив Гессардию, станет править так же мудро, и для вас снова ничего не изменится?

Сказала — и ужаснулась.

Да, ведь именно так он и думает.

И тут до нее наконец дошло.

Милосердный Судья, читающий в душах… Что, если они

все

так думают?

Дейр Торн молчал, напряженно наблюдая за ее лицом. А потрясенная Ялла спросила чуть тише:

— Но почему вы решили, что Рахан Кабир проявит к вам милосердие?