Читающая в душах

— Да! Они должны были два-три дня отдохнуть в Алдоре и ехать за нами. Мы провели в Хасалоре всего день, следовательно, солдаты Эйла уже где-то поблизости. А еще среди них есть походный лекарь, который наверняка поможет Арену.

— Это меняет дело. В таком случае лучше поторопиться.

И он стремительно зашагал обратно к укрытию.

Вскоре они с Блиссом ушли, а Ялла осталась присматривать за Ареном. В укрытии все еще тлел костерок, возле которого валялись обожженные обломки двузубца, и витал премерзкий запах паленой плоти, но вид оставшейся на месте ноги и аккуратно перевязанного чистыми тряпками колена развеял остатки страхов.

Все будет хорошо. Надо всего лишь дождаться лекаря.

Спал Арен недолго. Открыл глаза и без всякого выражения посмотрел на Яллу. Шевельнул пересохшими, искусанными до крови губами.

Она наклонилась к нему.

— Что, милый? Ты хочешь пить?

Он промолчал, но темный взгляд его стал чуть более осмысленным. Ялла, не дожидаясь ответа, пересела — так, чтобы Арену удобно было опираться на нее, и помогла ему привстать. Подобрала лежащую неподалеку флягу и поднесла горлышко к его рту.

Он отобрал флягу, сам откупорил и сделал несколько медленных глотков. Шумно выдохнул, откинул голову Ялле на колени.

— Я считал тебя разумной женщиной, принцесса Акотали.

Она сильно, до боли, прикусила губу.

— Прости. Я должна была догадаться, что король Мард уже спелся с сигадорцами. Меня насторожили его любезность и предложение ехать короткой дорогой, но я доверилась чутью.

Брови Арена сомкнулись у переносицы.

— Так это он отправил вас этой дорогой? А я все думал, какого хрена меня потащило сюда.

Ялла кивнула.

— Ты прав, я дура. Как можно было так обмануться? В его чувствах не было ничего! Только доброжелательность и искреннее желание нам помочь. И все они… все! относились к нам, как к лучшим друзьям. Не понимаю, что со мной стало.

Арен какое-то время молчал, хмурясь.

— Плетельщик иллюзий.

— Что?

— Король Мард. Я давно подозревал, что Вагар владеет даром, но не понимал его сути. Плетение иллюзий — слишком редкая способность. И применить ее можно только к подобным тебе. Читающим в мыслях и душах.

Ялла моргнула, пытаясь осознать эти слова.

— Вагар Мард… подменил эмоции? Свои и остальных?

Арен кивнул и сделал еще один глоток. На смуглых висках обильно выступила испарина, и Ялла заботливо отерла ему лоб краем своего шейного платка.

— В этом себя можешь не винить.

— Но я виновата. У меня есть не только дар, но и разум. Однако я им не воспользовалась, и поэтому ты пострадал.

Он сердито дернул углом рта.

— Я пострадал не поэтому. А по собственной глупости.

Ялла удивленно приподняла бровь.

— А ты здесь при чем?

— При том. Я сознательно выбрал неправильный путь и поплатился за это.

— Но если бы мы поехали старой дорогой…

— Не стоит недооценивать старика. Он наверняка предусмотрел и такой вариант. Ты попалась бы в любом случае, Ялла.

Она помолчала, обдумывая его слова. И спросила чуть тише:

— А каким был твой правильный путь?

Он вновь уложил голову ей на колени и закрыл глаза.

— Я должен был поехать с вами.

— Но ты и поехал.

— Когда было уже поздно. И не с тобой, а за тобой.

— Тогда… почему ты назвал меня дурой?

Его потрескавшиеся губы сложились в сердитую линию. А густые черные ресницы разомкнулись, из-под них полыхнул гневный взгляд.

— Ты должна была уехать с братом. Я подготовил ваш отход! Какого хрена ты все испортила и вернулась?

Ялла нежно провела подушечкой пальца по его скуле, на которой еще остались следы запекшейся крови.

— Ты знаешь ответ.

Но этот теплый жест не только не успокоил его, а как будто ожесточил еще больше.

— Я не нуждаюсь в няньках.

Ялла обиженно поджала губы.

— Не вернись я, ты был бы уже мертв.

— Это мои проблемы. И мой выбор.

— Ну так не отказывай мне в праве делать свой.

У него под скулой дернулся желвак, а губы вновь сомкнулись в упрямую линию. Арен закрыл глаза и не сказал больше ни слова.

Кажется, уснул. И все еще спал, когда Гдар и Блисс приволокли в их временный лагерь двоих раненых: гвардейца — того самого, которого шипастым бичом сбили с лошади, и оглушенного топориком даргедийца. У первого обнаружились рваные раны корпуса и переломы, у второго — открытая рана головы.

Ялла ничем не могла помочь ни одному, ни другому. И продолжала баюкать на коленях голову спящего Арена, пока мужчины занимались побратимами.

Позже Гдар подошел к ним и тронул ладонью лоб Арена. Нахмурился.

— Мы отыскали двух лошадей. Пришлось привязать их прямо там, возле экипажа. Так они не привлекут внимания к нашему лагерю.

К сердцу Яллы вновь подступил липкий страх.

— Никто так и не возвратился?

— Пока нет. Но это скорее хорошо, чем плохо, принцесса. В случае победы сигадорцев, они вернулись бы мародерствовать и искать вас. Раз их нет, можно надеяться, что вальханы продолжают сопровождать короля в Гессардию, а наши прикрывают отход.

— А кто это — ваши? Ты из Ньереда?

Он кивнул, пытливо глядя на нее.

— Среди нас кого хочешь полно. Я из Ньереда, но многие из нас гессардийцы. Да и сигадорцы есть. Всё едино. Все мы — сыны Даргедии и люди дейра Двара.

Двара. Он называет Арена настоящим именем его погибшего рода.

Это не может ничего не значить. И это наверняка должно было ее сильно тревожить.

Но почему-то нисколько не тревожило. В отличие от состояния Арена, который беспокойно спал на ее коленях и не просыпался.

— К вечеру у дейра может начаться лихорадка, — продолжал меж тем Гдар, опустив взгляд на своего господина. — И у тех двоих тоже. Я оставлю несколько волокон сонного корня, чтобы хоть немного унять боль. Но, откровенно говоря, этого будет ничтожно мало.

— Вы собираетесь ехать?

— Я один. Блисс останется присматривать за вами. И время от времени будет выходить на разведку, на случай, если кто-то вздумает вернуться. Я возьму одну из лошадей и поеду навстречу вашим людям. Будет неплохо, если у меня будет какой-то знак от вас, который они узнают и смогут довериться без лишних уговоров.

— У меня есть такой знак. — Она вынула из уха серьгу с изумрудом и отдала ему. — А чтобы у них не возникло сомнений, скажи тому из них, кто представится главным, что принцесса передала через тебя пароль.

— Какой пароль?

— Два.

Он вопросительно вскинул густую бровь.