Читающая в душах

Он боится, что мы под видом военной помощи беспрепятственно прошагаем маршем по земле Ньереда и без боя закрепимся здесь. Ялла ужаснулась тому, какую ошибку она только что совершила. А ведь стоило хорошенько подумать перед тем, как говорить. Вместо того чтобы грезить всю дорогу о губах Арена.

— А как насчет оружия? — внезапно выдал Эйл.

Ялла едва не застонала, мысленно пожелав братцу прикусить язык. Они же еще в экипаже договорились предлагать это лишь после ее знака. Тогда, когда Мард сам выскажет обеспокоенность и озвучит удобный вариант помощи, и Ялла прочувствует в его эмоциях, что он не замыслил взять оружие, а потом им же угробить гессардийцев, усилив вражеский альянс.

Снова ошибка. И Вагар Мард ухватился за нее, сощурив глаза.

— А вот это уже интереснее. Что вы можете предложить?

Опытный игрок. Ялле он напоминал паука, умело плетущего свою паутину. Как бы не попасться… В эмоциях царит поразительное хладнокровие, ни капли страха — ни перед альянсом, ни перед угрозой гессардийского вторжения. Старик отлично умеет владеть собой. Вот у кого стоило бы поучиться просчитывать ходы.

Ялла попыталась хоть как-то исправить ошибку.

— Это зависит от вашего плана обороны. Если вы, конечно, не против обсудить его с нами. Как с союзниками. Полагаю, будет удобнее рассмотреть его на карте и в присутствии ваших генералов?

Вагар Мард пытливо посмотрел ей в лицо и кивнул.

— Орман, сын мой. Будь добр, пригласи.

Совещание затянулось до глубокой ночи. Ялла мужественно держалась, отринув усталость и вникая в каждую деталь предложенного королем Мардом плана. И не забывала прислушиваться к эмоциям ньередцев.

Никакого подвоха. У Варда — все то же мудрое спокойствие с оттенком самовлюбленности. Ему явно нравится план и участие в нем гессардийцев. В эмоциях генералов присутствует толика опаски и недоверия, но в целом для ситуации это нормально. Чувства Ормана Марда, теперь титулованного принцем, прямо-таки искрились пылкой любовью к стране и непоколебимой решимостью. Но в них проскакивали также отеческая снисходительность к Эйлу и, что оказалось особенно приятным, тень уважения к ней самой.

Никакого. Подвоха.

Почему-то именно это Яллу и беспокоило. Ладно, Вагар Мард знал, что гессардийский король едет к нему на встречу — это не удивительно. Но он как будто бы знал,

с чем

они едут.

Мудрость и проницательность, приобретенные с годами?

До покоев их проводил лично принц Орман. И, прощаясь, поцеловал Ялле кончики пальцев.

— Мы восхищены вами, принцесса. — Она, смертельно уставшая, все же раскрылась — и ощутила, что он ни капельки не лукавит. Он действительно восхищен ею. — И знаю, что вы с его величеством очень торопитесь вернуться в Гессардию. Но можем ли мы попросить вас задержаться хоть на день? Мы приурочили празднества к вашему прибытию и, признаюсь, они уже порядком затянулись. На завтра в вашу честь назначен заключительный бал. Вы с братом оказали бы великую любезность нам всем, познакомившись с нашими подданными, которые ожидали такой возможности целую неделю.

Эйл рядом с ней недовольно скрипнул зубами, но Ялла незаметно наступила ему на ногу, и братец ограничился тем, что обиженно засопел.

— Мы примем ваше приглашение с огромной радостью, ваше высочество.

Мужественное лицо Ормана Марда просияло.

— Это сделает меня счастливым. Я буду рад познакомить вас со своим младшим сыном Надиром, принцесса. Он еще не женат. Слухи о вашей красоте и уме достигали стен этого замка, но я приятно удивлен, что они оказались вовсе не слухами.

Ялла выдавила из себя благодарную улыбку. Если бы Орман Мард к тому же знал, как она умеет играть в стратегию… То наверняка не сватал бы ей своего сына.

Впрочем, стоит, пожалуй, приглядеться, что там за фрукт.

— А с вами, ваше величество, с нетерпением ожидали познакомиться мои дочери. Они у меня красавицы, особенно юная Дархана. Быть может, вы найдете с ней много общего.

Ялла улыбнулась еще шире. Ну, раз вовсю пошли намеки на сватовство, значит, переговоры и правда можно считать успешными.

***

Бал оказался поистине помпезным. Ялла мысленно похвалила себя за то, что предусмотрительно взяла в поездку роскошное изумрудное платье, предназначенное для особо торжественных случаев. Жаль только, что волосы все еще оставались темными: смыть черную краску вчера до конца не удалось. А жаль: с волосами янтарного оттенка в этом платье она выглядела бы не просто эффектно — сногсшибательно.

А если бы при этом здесь был еще Арен…

Но она мужественно отмахивалась от мыслей о нем. И пожалуй, впервые в жизни купалась в столь многочисленном мужском внимании. Она и не подозревала, как много в Хасалоре приятных, воспитанных знатных мужчин. С удовольствием танцевала, вела непринужденные беседы и с подчеркнутой любезностью откликалась на ухаживания принца Надира — молодого парня, бесконечно смущенного общением с ней.

Хотя взаправду, ей было бы гораздо интересней потанцевать с его отцом. Принц Орман разительно выделялся из всех своим прагматичным умом, рассудительностью и безусловной, искренней любовью к родной земле. И, как ни странно, к своей супруге.

Это подкупало.

Но главной особенностью приема было то, что в эмоциях всех этих вельмож считывались только симпатия, доброжелательность и — нередко — искреннее желание понравиться красивой женщине.

Как это мило.

И все же… Не может же такого быть, чтобы хоть один ньередец не проявил скрытой враждебности к той, в чьих жилах течет вальханская кровь?

Ближе к вечеру Эйлив, которого юные невесты из знатных семей Ньереда не оставляли без внимания, начал нервничать. Ему не терпелось отправиться домой, ведь королевство в такой опасный период осталось без присмотра на столь долгое время. Улучив момент, когда Ялла вдохновенно флиртовала с симпатичным хасалорским дейром, он совершил очередную ошибку, объявив королю Марду о своем решении немедленно откланяться.

Ялла едва не взвыла, узнав об этом.

И кто бы еще упрекал ее в несдержанности!

Но Вагар Мард был невероятно любезен. После недолгих и очень вежливых уговоров остаться во дворце еще на одну ночь, он отнесся к решению молодого гессардийского монарха с пониманием и даже настоял на том, чтобы выделить им в провожатые своего зятя.