Страница 63 из 168
Глава 7
На следующий день приехал мистер Генри. Он оказался спокойным и внешне суровым, явно обладал недюжинным умом, хорошим воспитанием и прекрасным музыкальным вкусом, благодаря которому сразу же очаровал Эрминию, очень страшившуюся его приезда. Однако о любезностях было забыто, едва он переступил порог святая святых мистера Бакстона – «кабинет», как он называл комнату, где принимал арендаторов и деловых партнеров. По мнению Фрэнка, неприкрытое удивление и презрение, отразившееся на лице мистера Генри, когда он увидел, в каком состоянии пребывают документы и бухгалтерские книги мистера Бакстона, никак не назовешь проявлением вежливости. При этом сам хозяин дома чувствовал себя тринадцатилетним школьником, плохо подготовившим домашнее задание.
– Во всем этом меня удивляет лишь то, милостивые господа, что вас не обобрали до последнего фартинга и еще хоть что-то осталось.
– На это я вам отвечу, – возразил мистер Бакстон, – что вы не обнаружите даже намека на обман. Мои арендаторы попросту не отважатся на это, поскольку знают, что я показательно разберусь с первым, кому это придет в голову.
Мистер Генри вскинул брови, но ничего не сказал, а хозяин кабинета добавил:
– К тому же, сэр, большинство моих арендаторов из поколения в поколение живут на этих землях, и я готов поклясться собственной жизнью, что они меня не обманывают.
На его страстное заверение мистер Генри лишь холодно ответил:
– Полагаю, что в таком случае доскональное изучение вашей документации опытным бухгалтером станет лучшим доказательством их честности. Если позволите, я напишу одному из таких специалистов – весьма толковому молодому человеку – и попрошу приехать, чтобы попытаться навести здесь порядок.
– Да, если угодно, – согласился мистер Бакстон, радуясь возможности поскорее закончить этот неприятный разговор и не видеть больше холодного и презрительного выражения лица своего нового управляющего.
Вскоре в Комбхерст прибыл бухгалтер, и на протяжении нескольких дней вместе с мистером Генри они не покладая рук трудились в кабинете мистера Бакстона. Сам хозяин был сбит с толку многочисленными вопросами, которые ему задавали. Его очень беспокоил прожигающий насквозь взгляд мистера Генри: так смотрят на невольного свидетеля, чтобы заставить давать показания. Он уже несколько раз пожалел, что не оставил все как есть, вместо того чтобы отдаться в руки этого юриста. Одна лишь мысль успокаивала его: вся эта суета с документами лишь подтвердит, что никто никогда не пытался обвести его вокруг пальца, хоть он и не демонстрировал рвения к проверке честности арендаторов.
Но каково же было его удивление и смятение, когда однажды утром мистер Генри позвал его в кабинет и четким, источавшим лед голосом зачитал превосходно составленный отчет, посредством которого извещал несчастного мистера Бакстона не только о растрате его средств, но и о многочисленных случаях мошенничества со стороны тех, кому он так доверял. Не будь сейчас рядом с ним никого, он наверняка разрыдался бы, узнав, сколь подло злоупотребили его доверием, но в тот момент его охватила неистовая ярость.
– Я подам на них в суд, сэр. Ни один человек не уйдет от ответственности. Я заставлю их выплатить все до последнего фартинга и к тому же возместить ущерб. Клянусь, я так и сделаю! Вы сказали «Крейстон», сэр? Это имя было в списке? Господи, это ведь тот самый Крейстон, что на протяжении многих лет был управляющим фермой при моем отце. Негодяй! А ведь я поселил его на своей лучшей ферме, когда он женился. И он все это время меня обманывал, да?
Мистер Генри пробежал глазами по отчету.
– Все есть вот здесь: я отметил графы, – но, боюсь, часть украденного вернуть не получится…
Он уже собирался продолжить, но мистер Бакстон его оборвал.
– Но я верну! Каждый фартинг. Этот мерзавец отправится под суд. Плевать на деньги: мне ненавистна такая черная неблагодарность.
– Если хотите, сэр, я проконсультируюсь относительно этого дела с адвокатом, – холодно произнес мистер Генри.
– Делайте все, что нужно, сэр. Черт возьми, ведь этот Крейстон был первым, кто посадил меня в седло. Подумать только! И именно он обворовывал меня все это время!
Спустя несколько дней после этого нелегкого разговора Фрэнк, как обычно, пришел навестить Мэгги и предложил:
– Может, прогуляемся до терновника, дорогая? Сегодня такой чудесный день, и мне нужно поговорить с тобой в тихом и уединенном месте.
Они отправились на свое любимое место, где некоторое время сидели в тишине, взирая на спокойное и безмятежное голубое небо, простиравшееся над вершинами холмов, покой которых никогда не нарушали людские голоса.
– Я рада, что тебе нравится мой терновник, – заметила Мэгги.
– Скорее открывающийся отсюда вид. Мысль об уединении, которое, должно быть, царит среди этих холмов, доставляет мне сегодня особенное удовольствие. О, Мэгги! Сегодня один из тех дней, когда меня несказанно угнетают люди и мир в целом. Сегодня у нас дома было столько горя, столько открытий, раскаяний и душевных волнений! К нам приходил Крейстон, давний арендатор моего отца. Кажется (вернее, боюсь, в этом уже нет никаких сомнений), он растратил довольно большую сумму денег, принадлежавших моему отцу. Отец был слишком беспечен, чем подверг своих арендаторов большому искушению. Крейстон уже немолод и обременен большой семьей, привыкшей к расточительству, и, конечно же, не устоял. Его уведомили о намерении моего отца подать на него в суд, и он пришел к нему, чтобы во всем признаться, вымолить прощение, а также попросить дать ему время, чтобы он смог хоть частями вернуть все то, что украл. Думаю, еще месяц назад отец согласился бы его выслушать, но, будучи так уязвлен заявлением мистера Генри, впал в неописуемую ярость.