Страница 48 из 283
Глава 22
Ежемесячный экзамен[1] в линьцзянской Шестой был известен своей жестокостью — проходил строго по правилам гаокао: нужно было сменить аудиторию, рассаживали по результатам предыдущего экзамена. Тщательно проверяли телефоны и все электронные устройства, запрещалось проносить их в аудиторию.
Мэн Говэй пригрозил им «ежемесячным экзаменом», и после этого выкрика в классе тут же наступила тишина.
Вопрос о взломанном аккаунте бога учёбы временно отложили.
Шао Чжань притворялся спящим рядом — одной рукой подложил голову, другую вытянул вперёд, расслабленно свесив с края парты. Толстовка была свободной, после того как натянул капюшон, было видно лишь немного волос, прикрывающих чуть вытянутые брови, изгиб которых вычерчивал резкую дугу.
Этот человек, даже не открыв глаз, всё равно излучал какую-то непонятно откуда взявшуюся угрожающую ауру.
Притворялся он спящим потому, что перед концом урока Сюй Шэн надавил ему на голову и заставил опустить: «Либо выйди, либо лежи. Я никогда не занимаюсь на переменах».
До этого они уже успели договориться о прикрытии учёбой, и этот жест Сюй Шэна был ещё и попыткой скрыть неловкость от предстоящего публичного самоуничтожения.
К его удивлению, Шао Чжань не стал возражать.
Хотя Шао Чжань и лежал, на душе у него было неспокойно.
Он и сам не знал, почему его чёрт дёрнул прийти на этот утренний самоподготовку, а когда опомнился — уже стоял у заднего окна седьмого класса и стучал по стеклу.
Каждое слово Сюй Шэна, даже секундная пауза на вдохе заставляли его сердце пропускать удар. Хорошо, что после глубокого вдоха Сюй Шэн нашёл, с чего начать.
— Ладно, — когда одноклассники, наблюдавшие за «казнью», разошлись, Сюй Шэн сбросил напряжение со всего тела, откинулся назад и наконец вынырнул из этого удушья, — лицо я тебе спас, можешь просыпаться.
Человек и правда не знает, на что способен, пока не загонит себя в угол.
Если бы Мэн Говэй не пришёл, пришлось бы продолжать ругать себя дальше.
До конца перемены оставалось пять минут, и ему пришлось бы ругать себя целых пять минут… Ругать самого себя — это и правда редкий в жизни опыт.
Пальцы Шао Чжаня шевельнулись, затем, запрокинув голову, он стянул капюшон, и когда поднял лицо, Сюй Шэн заметил, что этот парень улыбается. Сказать «улыбается» было не совсем точно — улыбка была едва заметна, лишь уголки бровей чуть приподняты.
Шао Чжань оценил:
— Ругал ты себя жёстко.
Придя в себя после этого предельного выпада, Сюй Шэн тоже расслабился:
— А ты ещё смеёшься?
— Но ведь и не соврал, — Шао Чжань воспользовался моментом, чтобы сесть прямо, — всё правда.
Остальные не знали правды, стоявшей за этой речью; Шао Чжань был единственным, кто знал, кроме самого Сюй Шэна.
Одно дело — напряжение, и совсем другое — то, что выступление Сюй Шэна было смешным.
Сюй Шэн хотел сказать «вали», но не сказал — сам рассмеялся. Он сменил тему:
— А если бы у меня не получилось выкрутиться, что бы ты делал?
Шао Чжань перевернул страницу учебника:
— Смотрел бы, какой способ самоубийства ты выберешь.
— Если бы ты правда хотел увидеть, как я кончаю с собой, — Сюй Шэн хоть и учился плохо, но в делах разбирался, — ты бы не постучал в то заднее окно.
Шао Чжань промолчал.
— Ты бы улыбался почаще, что ли, — сказал Сюй Шэн. — Ходишь с кислой миной, люди подумают, что я тебе денег должен.
Шао Чжань:
— Тебе никто не говорил, что ты достаёшь?
— А вообще ты красиво улыбаешься, — сказал Сюй Шэн и, почувствовав, что что-то не так, сам добавил: — Я имею в виду, на своём лице.
Шао Чжань наконец хоть как-то отреагировал, чуть приподняв веки:
— «Очи, подобные чарующим персиковым цветам»?
Сюй Шэн:
— …Бля.
Выругавшись, Сюй Шэн не удержался и сам рассмеялся.
Видно, у него мозги совсем съехали, раз он дал волю своему духу соперничества и настрочил это сочинение.
Сюй Шэн обнаружил, что с Шао Чжанем на самом деле не так уж трудно ладить: хоть он вечно с каменным лицом и бесчувственный, но в остальном вполне сносно. Тот факт, что он сейчас спокойно сидит в классе и дышит свежим воздухом, — лучшее тому подтверждение.
Прошло полдня, и объяснение «взлома аккаунта бога учёбы» быстро разлетелось по всей школе. Но слухи — такая штука: если многие во что-то поверили, они будут игнорировать правду, даже если сам взломщик предстанет перед ними.
На форуме школы «продюсеры», всю ночь уплетавшие «провизию», всё равно — многие оставались уверены, что «Чжань У Бу[2] Шэн» — настоящая пара.
6989: А вы как хотите, а я всё равно чувствую, что тут что-то не так.
6990: Верхний +1, я тоже так думаю.
6991: А где та девчонка, что вчера видела школьного хулигана в магазине? Выходи, расскажи нам ещё раз историю любви отличника и хулигана в магазине, закрепим материал.
6992: Я здесь, я здесь! В тот день мы с подругой остались делать дежурство, это был романтический и невероятный вечер. Я открыла дверь магазина, хулиган, кажется, только что подрался — уголок губы разбит, весь холодный, сидел в углу зоны отдыха…
Что значит: и в Хуанхэ не отмоешься.
Что значит: даже если сам себя ругаешь — бесполезно.
Сюй Шэн всю ночь штудировал кейсы по антикризисному PR, но упустил из виду одно последствие такого PR: твёрдая вера публики. «Можете до посинения отрицать, но у нас есть право до посинения не верить!»
К счастью, ни Сюй Шэн, ни Шао Чжань больше не обращали внимания на эти последствия.
Сюй Шэн твёрдо запомнил последний пункт из PR-кейсов: время стирает всё.
Они с Шао Чжанем воспользовались обеденным перерывом, чтобы просто поменяться комнатами. Только началась учёба, вещей было немного, обмен прошёл легко.
— Погоди. — Шао Чжань окликнул его перед уходом.
Сюй Шэн остановился у двери:
— Ещё что-то? А, кстати, плакат на стене можешь снять, если не хочешь вешать.
Шао Чжань отложил вещи, снял с шеи ключ и протянул ему:
— Это. — Он сжал чёрный шнурок и добавил: — Раньше забыл отдать.
Назвать этот ключ украшением было явно нельзя — видно было, что он просто нанизан на чёрный шнурок. Сюй Шэн о нём не спрашивал, и Шао Чжань тоже молчал.
— А, — опешил Сюй Шэн, — это.
Только сжав ключ в руке, Сюй Шэн понял, что его всё это время беспокоило: на шее было пусто.
Сюй Шэн вернулся с ключом, бросил тонкое одеяло на кровать Шао Чжаня и снова оглядел «новую комнату».