Страница 157 из 283
Глава 68
S: Что случилось.
S: Кто это сделал.
Эти две фразы Сюй Шэна звучали так, будто он готов ввязаться в драку. Обычно ему было на всё плевать, но когда у друга случалась беда, он снова превращался в того Сюй Шэна, что засучивал рукава и лез в бой.
Кан Кай скинул голосовое: «Нет, дело не в том, что ты подумал…»
«Заляпанная картина» в рассказе Кан Кая была в самом буквальном смысле — в художественной студии парни толкались, и когда он нёс ведро с водой, чтобы поменять её, вода случайно выплеснулась и вместе с кистями, испачканными краской, оставила на его картине несколько полос.
«Он не специально, чуть не расплакался передо мной, — сказал Кан Кай. — Он знает, что завтра моя работа идёт на конкурс. Я, конечно, великодушный и сильный духом, я крепился и не плакал, но кто знает, в следующую секунду эти грёбаные слёзы просто брызнут!!!»
Кан Кай не стал наезжать на парня, только сказал в следующий раз быть осторожнее, а потом попытался спасти ситуацию. И не спас. Теперь ему реально хотелось плакать.
Кан Кай был в отчаянии, голос дрожал: «Неужели моя карьера в соревнованиях закончится вот так?»
«И новости о конкурсе живописи пришли всего несколько дней назад, а судьёй в этот раз ещё и старик Ян! Он приглашённый член жюри!»
Кан Кай записался на конкурс «Звёздное море» на каникулах именно из-за старика Ян Минцзуна. Он безгранично восхищался учителем Яном, который был для него путеводной звездой на пути живописи, его кумиром. Хотя на самом конкурсе «Звёздное море» старик Ян больше заинтересовался Сюй Шэном, помогавшим ему править картину.
«Не паникуй, — сказал Сюй Шэн. — Сфоткай и скинь мне, я гляну».
Кан Кай быстро сделал фото.
На снимке тёмно-коричневый водяной потёк перечеркнул картину по горизонтали. Изначально Кан Кай нарисовал широкое безмятежное голубое небо — цветовая гамма была очень чистой, даже тени на облаках были наложены едва заметно. Но потёк широкой полосой лёг поперёк, растёкшись вниз по бумаге. Хотя воду вроде бы уже промокнули салфеткой, всё небо и строения внизу покрылись несмываемыми следами.
Но ещё сложнее водяного пятна были разноцветные полосы, прочертившие изображение.
Они полностью разрушили изящную, нежную цветовую гамму картины.
Стиль Кан Кая — это комфорт и мягкость, но при этом он умел выстраивать контрасты, выделяя главные объекты. Он действительно попробовал сверху добавить ещё красок, но в целом всё выглядело чужеродно.
Кан Кай схватился за голову: «Можешь выбраться? Я реально в тупике. Мамы тоже нет, она сейчас, наверное, ещё в самолёте — на выходные они с тётей Ван сорвались в спонтанное путешествие».
Кан Кай, договорив, сам понял, что сморозил глупость: «Нет, забыл, ты же в интернате. Забей, я ещё попробую. Если не выйдет, завтра сдам как есть…»
Сюй Шэн помолчал: «Когда сдавать?»
«Завтра утром».
Сейчас было девять вечера.
Сюй Шэн выглянул в окно — к этому часу уже совсем стемнело. Дежурный, обойдя территорию, посветил фонариком и пошёл проверять другое здание.
Вообще говоря, с тех пор, как в начале семестра он каким-то наваждением сходил на склад, а потом заглянул в мастерскую проведать тётю Кан и Кан Кая, прошло уже больше года, и за это время он действительно больше не брался за кисть.
— «Мам, я больше не буду рисовать. Пусть будет Линцзянская Шестая».
Спор с Сюй Япин закончился тем, что после того звонка Сюй Шэн покорно уступил.
Сюй Япин долго не могла прийти в себя от изумления — она не понимала, почему он вдруг сдался: «Ты… серьёзно? Не будешь больше спорить с мамой?»
Сюй Япин тоже вздохнула с облегчением, пальцы невольно сжались. Ей показалось, что после стольких лет, когда жизнь душила её, не давая вздохнуть, наконец-то забрезжил просвет. И тут же она добавила с запоздалым раскаянием: «У меня в последнее время и правда был тяжёлый характер. Ты не принимай близко к сердцу. В Линцзяне хорошие преподаватели, раз ты согласен туда идти, я спокойна».
…
Сюй Шэн посидел немного на кровати, потом взял телефон и спустился вниз.
S: Жди.
S: Я сейчас приеду.
Кан Кай: Ты же в школе, в это время у вас уже двери заперты, наверное…
Сюй Шэн не ответил.
Двери заперты — это точно. Мало того что школьные ворота, так ещё и дверь общежития на замке.
Чтобы выйти, оставался только один путь — открыть окно на первом этаже и вылезти.
Сюй Шэн обошёл камеры и места, где могли появиться учителя, и, привычно опершись на подоконник, выпрыгнул в окно. Снаружи горели только фонари, он в два счёта перелез через забор и успел как раз на последний рейс.
Обычно после того, как заканчивались занятия, на остановке «Линцзянская Шестая» почти никто не садился, тем более на последний рейс. Водитель уже хотел просто проехать мимо, но фары выхватили на автобусной остановке сидящую фигуру. Паренёк сидел на перилах, длинные ноги чуть согнуты, ступни касались земли.
Водитель остановился: «Ученик, так поздно домой?»
Сюй Шэн бросил монетку в автомат и прошёл назад. В салоне последнего рейса было пусто.
Он не стал объяснять, что едет не домой, а только что сбежал из школы.
До мастерской он добрался в половину десятого.
Кан Кай и не думал, что он действительно придёт: «Ты правда пришёл? А как ты вышел? А тебе за это выговор не влепят?»
«Через забор перелез, — ответил Сюй Шэн. — Не парься, учителя в школе меня не поймают».
Кан Кай швырнул кисть, готовый рухнуть на колени: «Ты мне как второй отец родной».
«Заткнись», — лениво бросил Сюй Шэн, прислонившись к дверному косяку.
Кан Кай уступил ему место.
Сначала Сюй Шэн взялся за объекты под небом. Метод он использовал тот же, что и Кан Кай до него — замешивал краску заново и перекрывал. Но добиться точного совпадения было сложно, нельзя было гарантировать, что получится один в один. Вот только чувство цвета у Сюй Шэна было отличное, краски он замешивал быстро и точно.
Но хуже всего было пострадавшее небо.
По дороге сюда Сюй Шэн продумал несколько вариантов. Один из них был довольно рискованным. Он протянул Кан Каю палитру: «Помой палитру».
Кан Кай смутно почувствовал неладное: «Ты не собираешься ли…»
Цвета на палитре Кан Кая были той же гаммы, что использовались на картине. Раньше Сюй Шэн никогда не просил его мыть палитру, и подтекст был очевиден — готовится к капитальной переделке.