Страница 14 из 283
Глава 7
В комнате у Сюй Шэна не было вообще ничего — ни одной лишней вещи, зато бумаги формата A4 было навалом. Вся — для писания проверочных[1]. Гу Яньван («Гу-Чёрт»)[2] не раз сокрушался: если бы Сюй Шэн вкладывал хоть половину той страсти, с которой пишет проверочные, в учёбу, его средний балл хотя бы до сорока дотянул бы.
Шао Чжань, впечатлённый стопкой бумаги A4 толщиной сантиметров в пять, на миг даже забыл о странности происходящего:
— Ты собрался книгу издавать?
Сюй Шэн хлопнул ручку и бумагу на стол:
— Сначала напиши, потом поговорим.
Шао Чжань взял себя в руки и напомнил:
— У меня почерк другой.
Сюй Шэн прекрасно знал, что его собственные каракули похожи на следы курицы лапой:
— У меня почерк простой. Пиши левой рукой — выйдет не хуже моего. Такой же лихой.
За всё в жизни приходится платить.
Днём Шао Чжань ещё ставил ему в укор проверочные, а теперь сам оказался по ту же сторону баррикад.
Шао Чжань взял ручку и левой рукой вывел три кривых иероглифа — «Проверочная работа». Рядом лежали черновики, которые Сюй Шэн забраковал в прошлый раз. На первый взгляд разницы с почерком Сюй Шэна действительно не было.
Почерк у Сюй Шэна — тут было чему удивиться.
В старших классах в общежитии жили немногие. Кроме пары комнат на два человека, все остальные были одноместными. Пришкольный интернат линцзянской Шестой школы не был обязательным, и администрация старалась по возможности удовлетворять все разумные пожелания проживающих.
Шао Чжань сам запросил одноместную комнату. Сюй Шэн — другое дело: соседям он не противился. По правде говоря, он не был нелюдимым. Просто никто не решался стать его соседом — смертников не находилось.
Стол и стул были в единственном экземпляре. Сюй Шэн не нашёл, куда сесть, и плюхнулся прямо на койку рядом со столом.
Поначалу Сюй Шэн боялся, что отличник не справится и опозорит репутацию:
— Ты хоть умеешь такое писать?
Шао Чжань проигнорировал его.
Сюй Шэн согнул одну ногу, опёрся локтем о колено. В задачках по всем предметам — ни бум-бум, а в проверочных и самоотчётах разбирался досконально:
— Обычно структура проверочной состоит из трёх частей: признание вины, подхалимаж и планы на будущее.
— С признанием всё понятно. Подхалимаж — это похвалить учителей и школу: мол, линцзянская Шестая школа — образцовая средняя школа, воспитывает учеников, вносит огромный вклад в общество... — Сюй Шэн незаметно для себя начал читать лекцию самому богу учёбы. Он откинулся назад, прислонившись спиной к стене, и закончил: — Короче, нагороди что-нибудь.
Шао Чжань наконец шевельнулся. Он перевернул лист A4 и, опустив глаза, бросил:
— Не мешай.
Когда Шао Чжань говорил, он привычно обрывал конец фразы — не то что Сюй Шэн, который лениво растягивал слова. Из-за этого его речь звучала очень холодно.
Сюй Шэн слушал его со смешанными чувствами и думал: «Этот бог учёбы, который сейчас в моём теле, выглядит ещё более хулиганистым, чем я».
Надо сказать, писание проверочных действительно помогает человеку успокоиться в кратчайшие сроки.
Отбросить всё — остаётся только проверочная.
Шао Чжань написал три с половиной тысячи знаков очень быстро. Сюй Шэн невольно задумался: неужели у отличников мозги устроены иначе, чем у обычных людей? Даже в писании проверочных они так талантливы?
Когда Шао Чжань закончил, оба уже были вынуждены принять текущее положение дел: Сюй Шэн перелезал через стену, упал и приземлился прямо на Шао Чжаня, а потом — как в бесчисленных интернет-романах о переселении душ — случилось то, что случилось.
Они поменялись телами.
За окном общежития не было следов дождя. Сюй Шэн разблокировал телефон: прогноз погоды со вчерашнего дня и до послезавтра — сплошное солнце. Даже тот внезапный гром в момент падения Сюй Шэна со стены — непонятно, откуда он взялся.
Форма на Сюй Шэне сидела так, что всё тело чесалось. Он уже расстегнул одну пуговицу, посидел на кровати, мучаясь, потом поднял руку и расстегнул вторую.
Воротник распахнулся: от выступающего кадыка вниз, до самой ключицы — всё было на виду.
Шао Чжань обычно выглядел как аскетичная ледяная глыба. Если бы кто-то из одноклассников сейчас увидел, как «Шао Чжань» сидит на кровати, они бы усомнились в реальности.
Увидь кто другой — неизвестно, что бы они подумали. Но сам Шао Чжань такого безобразия вынести не мог:
— Застегнись.
Сюй Шэн всегда делал что хотел:
— Тебе что, не тесно в постоянно застёгнутой одежде?
Шао Чжань повторил второй раз:
— Застегнись.
Сюй Шэн цыкнул и нехотя застегнул вторую пуговицу:
— Договоримся: только до сюда. Выше я не выдержу.
С перелезания через стену до потери сознания, после всей возни с проверочной, было уже десять вечера. Зацикливаться на этой странной проблеме не имело смысла — ответа всё равно не было. Вместо того чтобы ломать голову, проще было надеяться, что закроешь глаза, проснёшься — и они уже поменялись обратно.
К счастью, в общежитии нужно было только расписаться при входе и выходе. После отбоя комендант не проверял комнаты. Они решили пока жить в своих прежних комнатах.
Когда Шао Чжань выходил, Сюй Шэн, прислонившись к дверному косяку, вдруг спросил:
— Ты сегодня будешь мыться?
От этого вопроса оба застыли как вкопанные.
После ухода Шао Чжаня Сюй Шэн выключил свет и на ощупь пробрался в ванную. Он не знал, что сейчас у Шао Чжаня, но хоть и понимал, что от судьбы не уйдёшь, решил тянуть до последнего. Закрыв глаза, он разделся, закрыв глаза, толкнул стеклянную дверь душевой, закрыв глаза, нащупал кран... И тут на него обрушился поток обжигающей воды. Он не сдержал ругательства и резко распахнул глаза:
— Чёрт!..
Душ дался ему невероятно тяжело.
Сюй Шэн чувствовал, что сходит с ума.
На грани помешательства он кое-как смыл пену с головы и только тогда запоздало заметил, что спина болит.
Он закрутил кран, тряхнул мокрой головой, перекинул полотенце через шею. Наверное, когда он падал, то стёр кожу о камни, а тут ещё обжёгся кипятком — боль усилилась.
При слабом свете, просачивавшемся с улицы, Сюй Шэн подошёл к зеркалу над раковиной и повернулся боком, чтобы рассмотреть спину.