Страница 130 из 283
Глава 57
Когда дверь сама захлопнулась, Сюй Шэн и Шао Чжань наконец заметили за ширмой в холле фигуру в даосском одеянии. Она сидела за столом, поглаживая бороду: — Давайте мне ваши даты и часы рождения.
Выглядело и правда мистично, вроде бы серьёзно.
Перед ширмой стояло два стула. Сюй Шэн сел.
Видя, что Шао Чжань всё ещё стоит на месте, он сказал: — Садись, чего стоишь? Мастер вроде и правда впечатляет.
Семнадцать лет жизни Шао Чжаня, семнадцать лет его воспитания и образования пронизывала одна фраза: в суеверия верить нельзя. Поэтому при виде этого «мастера» он испытывал крайне сложные чувства.
Но стоило этим чувствам столкнуться с турниром четырёх школ — и они мгновенно рассеялись.
Наконец, нахмурившись, он сел напротив.
Сюй Шэн: — Как вас называть?
Мастер: — Моя фамилия Ху, в миру зовут Ху Полубессмертный.
Сюй Шэн: — Вы правда можете проникнуть в тайны мироздания? Вы правда заметили, что мы... что с нами что-то не так?
Мастер не ответил сразу.
Потому что под широким рукавом рука Ху-мастера прятала пульт управления — это он нажал на кнопку, чтобы дверь захлопнулась.
— Странно, — бормотал мастер, убирая палец с кнопки закрытия двери и нажимая кнопку ширмы. На вид ему было хорошо за шестьдесят, с седой бородой. — Неужели сломалось? Нажимаю, а ширма не убирается!
Ладно.
Пусть остаётся ширма, в ней есть загадочность.
Решил мастер.
Не дождавшись ответа, Сюй Шэн позвал снова: — Мастер Ху?
Мастер спрятал пульт в рукав, сильно кашлянул, приходя в себя: — Я могу проникнуть в эту тайну, догадываюсь, зачем вы двое пришли, но, как говорится, тайны небес не подлежат разглашению. Я не могу рассказывать вам слишком много.
Профессионально!
А те несколько секунд молчания тоже стали казаться загадочными!
В детстве Сюй Шэн не верил в историю про своего двоюродного брата.
Теперь он точно поверил. В мире действительно есть горы, а за горами — люди. Существует много вещей, которые наука не может объяснить.
Закончив, мастер вернулся в позу, погладил бороду, другой рукой приподнял крышку чайника, собираясь сделать глоток — весь из себя бессмертный отшельник.
Сюй Шэн, который редко сидел смирно, выпрямил спину и прямо спросил: — Мастер, вы правда видите, что моя душа на самом деле находится в его теле?
Мастер едва не поперхнулся горячим чаем.
Мастер: ?
Сюй Шэн спросил снова: — А... у нас с ним, в такой ситуации, ещё есть надежда?
Шао Чжань: — … Что-то здесь не так.
Мастер был потрясён.
Он не только был потрясён, он начал терять реальность. За десятки лет шарлатанства в своей гадальной лавке он впервые столкнулся с такой диковиной. Когда двое учеников вошли, он не стал особенно задумываться — просто выбрал несколько универсальных фраз, чтобы проверить, смогут ли они клюнуть. А если нет — он бы придумал что-то ещё.
Он уже был готов выведать у них, как их зовут, сколько человек в семье.
И тут на тебе — что он говорит? Его душа в теле другого человека?
Зачем он тогда пришёл к нему в «Обитель полубессмертного»? Иди в больницу, проверь голову!
Но мастер быстро взял себя в руки: когда плывёшь по волнам жизни, деньги, сами идущие в руки, упускать нельзя. Не мог же он просто так отдать клиента больничной психиатрии.
Сюй Шэн вышел на улицу, сжимая в руке то, что дал ему мастер.
Красные шнурки в руках Сюй Шэна оказались двумя кулонами — по сто пятьдесят юаней за штуку, мастер даже сделал скидку: двести пятьдесят за два. Красные шнурки были самого обычного вида, единственной особенностью была подвеска — кристалл. По словам мастера, это был чёрный волосатик[1], способный устранять беды и обращать вспять течение удачи.
Ху Полубессмертный таинственно наговорил всякого и в конце концов вытащил из-под стола два красных шнурка:
— Вы должны носить их на груди — ближе всего к сердцу. Они свяжут расстояние между вашими душами. Но кроме этого, чтобы полностью решить проблему, нужно соблюсти ещё одно условие.
У Ху Полубессмертного и выдумка была не без оснований — при обмене душами как же без ритуального прикосновения?
Ху Полубессмертный снова погладил бороду: — Завтра, когда солнце начнёт садиться, смотрите друг другу в глаза тридцать секунд и обнимитесь.
— …
Камень выглядел довольно круто.
Острые чёрные нити, словно линии, проведённые самой густой тушью в рисунке, толстые и тонкие, были напрямую заключены в кристалл, придавая ему дизайнерский вид.
Но стоило вспомнить условие мастера…
Сюй Шэн, глядя на лежащий в ладони чёрный волосатик, ушёл в мысли.
Правда... нужно обниматься?
На следующий день.
Сюй Шэн и Шао Чжань друг за другом вошли в класс. Хоу Цзюнь был дежурным и, как обычно, поприветствовал их. Первым он увидел Шао Чжаня: — С добрым утром, брат Чжань! А куда вы вчера с братом Шэном подевались?.. Брат Чжань, что это у тебя на шее?
Образ бога учёбы в будние дни был слишком укоренившимся: безупречная школьная форма, ни одной лишней детали.
Даже телефон он редко доставал.
От этого вопроса Хоу Цзюня Сюй Шэн опустил голову и обнаружил, что красный шнурок[2] выскользнул из воротника формы. Он носил форму совсем не так, как настоящий Шао Чжань: всегда как удобно, и сейчас именно из-за слишком распахнутого ворота шнурок и вылез: — Ничего.
Сюй Шэн засунул шнурок обратно. Кожа Шао Чжаня была белой, даже отдавала холодом, и этот красный цвет создавал разительный контраст.
Хоу Цзюнь протянул «о» и продолжил писать сегодняшнее расписание в правом нижнем углу доски.
Мел скользнул по доске. Хоу Цзюнь написал «после обеда» под чертой и, подняв голову, увидел на шее школьного хулигана такой же красный шнурок…
Обычно на шее у Сюй Шэна был чёрный шнурок, к тому же его футболки тоже были в основном чёрными, так что он был незаметен.
Но красный — это была совсем другая история.
Дело было не в том, что Хоу Цзюнь фантазировал — факт был неоспорим.
Хоу Цзюнь почувствовал, что знает слишком много: — С добрым утром, брат Шэн. И эта штука у тебя на шее, очень знакомая.
Шао Чжань всё ещё не привык, чтобы при входе его кто-то так радушно приветствовал. Он не проигнорировал это, как обычно, а ответил: — Доброе.
В этот день на уроках не случилось ничего неожиданного.
Учителя, вероятно, зная, что Шао Чжань готовится к турниру, не решались его отвлекать: количество вызовов к доске и в учительскую резко сократилось, и Сюй Шэн вздохнул с облегчением.