Раздолбай

Остаток дня после возвращения с гарнизонной «зоны отдыха трудящихся» прошёл под девизом «сказки-страшилки» — Герман с супругой широкими мазками набрасывали эпическое полотно «Борьба ПРА с внешними и внутренними врагами и не только». Грызня, оказывается, была недетская, и продолжалась по сию пору, снизив накал, но не став менее кровопролитной. Врагов явных у ПРА — всего один, имеющий общую границу с ним так называемый «Ичкерийский Имамат», новоземельный наследник «лучших традиций» староземельной Чечни и живущих по-Хазановски, «земледелием и бандитизмом». Причём к «земледелию» относилось выращивание сырья для наркоты и немного — зелени к столу. Из неявных — практически все, кроме Кубы и частично — здравомыслящих представителей Московского Патроната. Да ещё «ортодоксальные» сторонники «незалежности», попытавшиеся «отлечься» в северной части ПРА, но, «включив мозги», смирившиеся с отказом и образовавшие на одном из северных истоков Амазонки Новую Украину. Исток назвали Днепром, столицу — Киевом, Раду избрали… И, видимо, из-за отсутствия раздражающих вблизи «москалей» завязали с грызнёй с «россиянами» по поводу и без. Даже с год назад обратились за помощью в борьбе с новообразованным «Прибалтийским Союзом». Блин, диво дивное — банальную пьяную драку раздули до микромировой войны. Итог — РА помогла с «регулярной армией», выслушала «Спасибо, дальше мы сами!» и вернулась к себе. А победившие «гуманно» поступили с «мирным» населением, предоставив выбор — ассимиляция или рабство в Халифате. А выживших в схватках с РА и не успевших сдаться россиянам в плен солдат и в полном составе невредимое правительство посадили на кол.

Орден вмешаться очень хотел, но не успел, поэтому обошлось устным порицанием негуманности наказания. Хотя за поведение на приблизительно трети территории Новой Украины кол участникам и рабство некомбатантам, на мой взгляд, показалось недостаточным — заметанием следов и сокрытием улик оккупанты себя не утруждали. Попавшие в плен к нашим ударно отрабатывали расходы на «братскую помощь» на строительстве дорог и других тяжёлых работах, зарабатывая бонусы стуком на всех подряд и перевыполнением плана — альтернативой была выдача на «скорый и правый суд» украинцам. Никаких преференций "возместившим" не предусматривалось — по окончании "срока" — экстрадиция на выбор за любую границу — хоть в Имамат, хоть в Америку местную или Бразилию. Для особо желающих — в Новую Украину. Но это нескоро, армейские финансисты рассчитали "гастарбайтерам" лет на десять оздоровительного физического труда на благо победителей.

На Арлин рассказы произвели довольно негативное впечатление. Да, папа — военный, воспитание, но до неё только сейчас, наверное, дошло, куда я её увлёк, в какую такую «даль светлую». Ещё хорошо, что её русский, как и мой английский, не позволял в полном объёме понимать все тонкости рассказов. Но и понятого хватило — о ПМЖ в ПРА можно забыть, в гости — легко, а насовсем — нет. Пока, по крайней мере.

Ночь была из разряда незабываемых. Время, конечно, покажет, но по моим ощущениям — переходим мы из разряда бездетных семей в полноценные, будет или наследник, или наследница. Не могу сказать и объяснить, как и почему, но вот уверен — и всё! Хоть, пардон, член на отгрыз! Нет, до Сергея Пушкина, выходящего из спальни со словами «До рождения великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина осталось девять месяцев!» дело не дошло. Лежал «бродом» с эдаким растёкшимся «бутером» сверху, вкусно и по-домашнему пахнущим и утомлённо-довольным, и млел от коктейля чувств и ощущений. И до всего в мире так далеко было, настолько всё фиолетово, кроме уютно-невесомой, но весьма осязаемой любви моей, угнездившейся сверху! Ничего важнее в мире нет!