Раздолбай

Глава 51

К ППД подъехали в самую жару, когда все местные — и разумные, и не очень, стараются забиться куда-нибудь туда, где есть прохлада или хотя бы иллюзия её. Жизнь затихает, пережидая пекло. На ходу-то, да вдобавок употребляя воду и внутрь, и слегка смачивая одежду, было не так заметно, а вот когда доехали и остановились… Как большая горячая подушка пихнула равномерно по всему телу. Сразу стало лениво и захотелось прилечь, желательно в тени и чтоб рядом вода журчала, по возможности холодная и в больших количествах.

КПП на фоне окружающего температурного бесива воспринялся как PR-отдел рая в аду — прохлада, кулер с холодной водой и вежливые люди в форме, правда, без крыльев. Точнее, были, но маленькие, и не на спине, а на эмблемах.

— Здравствуйте! Можем ли мы пообщаться с прапорщиком Матушкиным?

— Здравствуйте и вы! По какому вопросу?

— По личному, я — его друг и, собственно, пообщаться приехал, гостинцев привёз…

— Можно ваши документы?

— Да, естественно!

Пока один из военных заносил наши с Арлин данные в сурово-казённую толстую книгу, второй потыкал пальцами в староземельный офисный телефон.

— Дежурный по КПП-1 Водопьянов! Прапорщика Матушкина, пожалуйста! Гера, ты? Привет! Пляши! Как что? Да что хочешь — танго, брейк… К тебе гости! Двое, мужчина и девушка. Истрины оба, да. Нет, на брата с сестрой категорически не похожи. На грузовике, да, переделка «унимога»…

Следующие секунд тридцать он моршился, отстранив трубку, из которой неслись неразборчивые, но определённо радостные вопли. Наконец, поток Батиных фантазий закончился.

— Да, приютим и оформим, давай подъезжай!

С этими словами военный положил трубку на рычаг и предложил обождать и водички попить пока, а Матюшин «скоро будет».

Ни заждаться, ни прохладиться толком не успели — нарастающий рёв двигателя, скрип тормозов, грохот распахивающейся двери — и меня уже мнут в объятиях, вертят и вываливают информацию, как соскучился, заждался в гости, а старшая дочь глаза выплакала, жениха ожидаючи… На словах «жениха ожидаючи» сзади послышалось покашливание и ехидное «А вот отсюда — поподробнее!» Батя застыл в позе поручика Ржевского в театре, я исполнял роль канделябра.

— Я, конечно, понимаю не очень хорошо, но вот слово «жених», применённое к моему мужу, меня — как это? — насторживает, да? Или настроживает?

Батя в ошалении переводит взгляд с Арлин на меня. Тишина, кости не хрустят, вид на Батю изумителен — спасибо, дорогая!

— Гера, знакомься, моя жена Арлин! Арлин, это мой старый друг Герман, староземельный!

— Э! Кхе-кхум! Да! Очень приятно! Извините!

— Мне тоже! Так что за невесту он здесь оставил в слезах?

Батя пунцовел и мялся, я кайфовал. Арлин и военные, похоже, тоже — вид прапорщика, уже в солдатские годы способного переорать зампотыла в капитанском чине (было за ним такое, объявлено за подвиг пять суток «губы», отделался неурочным подшиванием подворотничка — кэп сам прибежал к командиру и упросил отменить)смущённо молчавшего радовал глаз. Наконец, частично переварив, а частично выкашляв своё смущение, Батя пришёл в себя и ненадолго стал официален.

— Тащ лейтенант, двое гражданских ко мне, пока дня на два минимум, жить будут у меня. Оформите, пожалуйста!

— Да всё готово, сейчас распишутся, «гостевые» карточки выдам — и забирай!

Нам выдали по куску пластика размером с ай-ди на верёвочках-нашейниках, мы в ответ расписались в «гроссбухе», попрощались с обитателями КПП и через ворота поехали небыстро за Батиной «разъездной» машинкой — смешным и нелепым в условиях Новой Земли «Дэу — Матис».

Cо службы Герка отпросился на два дня… Всё повторяется, меняются декорации и действующие лица. Застолье недолгое, буча по поводу невозможности принятия такого количества привезённых подарков «на халяву», разгрузка и установка оных, рассказ о приключившемся под бутылочку, зашедшие «на огонёк» Батины сослуживцы с жёнами и без… Обидевшаяся поначалу «невеста», впрочем, смирившаяся вскоре и сменившая гнев на милость и мило общавшаяся с «конкуренткой» Арлин… В общем, слегка очухались только к вечеру следующего дня, всей компанией отдыхая на берегу гарнизонного «бассейна» — небольшого пруда, питаемого, видимо, родником — вода прохладная — и обсаженного деревьями. Вот в этой расслабляющей обстановке я и приступил к осуществлению задачи номер два.

— Гер! А кто у вас заведует связью?

— Ну как кто? Зам по связи, есессно!

— Блин! Дураковского не валяй! Дело у меня к нему.

— Какое?

— Большое, блин, и толстое! Не завяжешь придуриваться — тупо по начальникам пойду ломиться в каждую дверь с вопросом «А кто у вас тута шеф по гешефтам с беспроволочным телеграфом?» Твой интерес тогда уплывёт и все плюшки от «сводничества», и материальные, и моральные, зачерствеют и осыпятся.

— Сам-то я с ним особо не вась-вась…

— А меня и не надо к нему как собутыльника подводить! Делаем так: ты, узнав, ЧТО я припёр, полетел его ставить в известность, упросив МЕНЯ никуда ЭТО пока не пристраивать. Если его мои игрушки заинтересуют, а так и будет, скорее всего, то ты и с него что-то поимеешь, и с меня. С меня — один процент от того, что мне от вашей финчасти отлистается.

— Всего один?

— И ты меня ещё в еврействе обвинял… Да, один! И торга не будет! Нам с Арей дорогу от Старой до Новой Земли отбить, её нервы подлечить… Сумма большая, в обиде не будешь. Да и звёздочками я тебя делиться со мной не буду заставлять!

— Ладно, ладно! Разошёлся! Завтра тогда, чтоб сегодня кайф не ломать, идёт?

— Идёт! Ну, в воду?

— В воду!