Раздолбай

Заночевали в Демидовске, успев перед сном прикупить "на последнюю пятёрку" десять бутылок местной водки хорошей, на сувениры, а с ранья оседлали трассу и к 16 часам — разгар дня по местному времени — были в Москве. Чем хорош Орденский банк — выходных нету, прям "хлеба не надо — работу давай!" Наличка появилась, с ней и уверенность в завтрашнем дне. Поели плотненько так в корчме — борщ с галушками, сало под полтинничек для аппетиту, мясо, вареники… Штирлиц скрипнул и бормотнул что-то на немецком, когда две тушки с сопением занимали свои места, умащиваясь на сиденьях. Вывалили под мяв котэ в переноску еды ей и, не торопясь, с достоинством, можно даже сказать — величаво, покинули мы "первопрестольную № 2" и к 22–00 прибыли в Форт Ли. Позволили себе отдых с пляжем, купанием и дегустацией местного алкоголя. Расслабились, блин — и дегустация наутро обернулась слабостью в членах и недовольством персонала гостинички. И профилактической беседой с шерифом на предмет невозможности битья людей стульями в ресторане даже после крика "Москали — быдло!" То-то глаз заплыл и синячище на бедре! Вкратце со слов шерифа и всплывшего в памяти — накупавшись и приступив к дегустации накануне, на стадии перехода лёгкой стадии опьянения в среднюю, Мишка, преследуя официантку с целью познакомиться, налетел на столик с компанией. На извинения и предложения за его счёт восстановить статус-кво на столе компания отреагировала возмущённо-отрицательно с оскорбительными выкриками в адрес Мишки, его родителей, происхождения, друзей и близких. Мишка, не заводясь, интеллигентно отослал их на пипиську ближайшего афроамериканца, разбавив посыл на английском вставками на русском. Тут-то и прозвучала историческая фраза, а трое уже вскочили и, видимо, пытались ухватить Мишку за ворот и оттащить в сарай для порки. Итак: 6–1 (Мишка на шестерых пшеков); 4–2 (с воем "Сгинела польска!" одному прилетает стулом в голову и другому — остатком, это я); 4,5–1,5 (Мишка валит одного из наиболее настырно тянущихся к его вороту, другой отвешивает мне хорошего в глаз, я теряюсь и сцепляюсь с недобитым обломком стула в партере, автор плюхи пинает нашу "кучу малу"); 3–1 (мне прилетает в пострадавший глазик повторно, я грущу и затихаю, но перед прилётом два раза попадаю лбом в лицо недобитку — оба затихаем в объятиях, последняя мысль "Я — сверху"); снова 3–2 (к Мишке на помощь приходит ненормальный абориген); 3,5–1 (Мишке прилетает в печень и ухо, поднимается и вступает в игру некачественно сваленный Мишкой шляхтич, абориген бьётся один); 3,5–7 (к аборигену приходит подкрепление), 0–6 (первого аборигена вынесли прям перед атакой соплеменников, но друзья всласть за него отмстили!) и финал — 0-10 — прибёг шериф с помощниками, привёл всех в чувство, опросил свидетелей, оштрафовал нас и пшеков на сотню с носа, обязал меня оплатить стул, а пшеков — всё остальное, и доставил к месту жительства. Под роспись за достоверность не поручусь, но приблизительно как-то так.

Следующий день "ходили опасно", по-Жилински, два раза посетили местный медпункт с компрессами, мазями и нудением о необходимости постельного режима. Не сговариваясь, плюнули на рекомендации и в пять утра уже пылили в сторону Билокси.

Заночевали в сельце на берегу Рио-Гранде, за ужином обсуждая дальнейший маршрут. Пруха чинно сидела рядом и в споре не участвовала, довольствуясь ассорти из речной рыбы. Не нарадуюсь на животинку — всю дорогу ни жалоб, ни истерик — или дрыхла сзади, или сидела на руках у Мишки, или у меня на плече, по-попугайски. В общем, взяли на вооружение лозунг "знакомая дорога ближе", в четыре утра встали и, набрав готовых бутербродов и залившись под жвак, выдвинулись в Аламо, куда и успели дотемна — ели и пили на ходу, останавливались только "на пописать" по мяву кошки.

К Джо заехали, как к другу в гости, парканули, обмыв усталого Штирлица и на милом сердцу "Самурае" двинули в знакомый приют. "Завтра к Сэму зайти надо, и Штирлицу профилактику, блин, кайф-то какой, вот как четыре кило могут так уютно-неудобно навалиться" — вот такой клубок мыслей посетил перед провалом в сон.